Алексей Навальный: Мы должны задавать коррумпированным автократам жёсткие вопросы.

Ровно год назад я не умер от отравления химическим оружием — и, судя по всему, коррупция сыграла в этом не последнюю роль. Она разложила государственную систему, в том числе спецслужбы. Когда их руководство занято вымогательством «крыши» у бизнеса, качество подобных операций неизбежно страдает. Группа сотрудников ФСБ так же непрофессионально нанесла нервно-паралитическое вещество на моё нижнее бельё, как и непрофессионально следила за мной в течение трёх с половиной лет, нарушая все инструкции. Это позволило активистам и расследователям полностью их разоблачить. Зато режим, построенный на коррупции, прекрасно справляется с более простыми задачами. Правосудие — а именно его первым берут под контроль автократы, желающие обкрадывать свой народ — работает по принципу quid pro quo («услуга за услугу»). Именно поэтому после возвращения с лечения я отправился прямо из самолёта в тюрьму. Здесь мало приятного, зато теперь у меня достаточно времени, чтобы читать мемуары выдающихся государственных деятелей. Они очень интересно описывают, как решали важнейшие проблемы человечества: войны, бедность, миграцию, изменение климата, оружие массового поражения. Это вопросы, которые, как принято говорить, находятся на самом верху повестки дня. А вот борьбу с коррупцией государственные лидеры редко упоминают среди того, что считают своим наследием. Это неудивительно: в повестке дня она считается вопросом второстепенной важности. Борьба с коррупцией должна стать частью повестки Поразительно, однако, что коррупция всегда упоминается там, где государственные лидеры описывают провалы — свои собственные и, чаще, своих предшественников. «Мы потратили годы, сотни миллиардов долларов и тысячи человеческих жизней на Ирак/Афганистан/Мали — выбирайте сами, — но коррумпированное правительство аль-Малики/Карзая/Кейты своими кражами настроило народ против себя и открыло радикалам путь к победе, вооружённым лозунгами о честной и справедливой власти и гранатомётами». Из этого возникает очевидный вопрос: если коррупция мешает нам решать важнейшие проблемы, может быть, пора дать ей одно из центральных мест в мировой повестке? Понятно, почему этого до сих пор не произошло. Обсуждать коррупцию на международных саммитах крайне неудобно. Вы, например, разговариваете с Путиным о Сирии и кибератаках: все довольны, всем интересно, на итоговой пресс-конференции каждому есть что сказать. Неудобно и неловко А теперь представьте встречу с Путиным по теме коррупции. Всё сразу становится предельно личным — awkward situation от начала до конца: самый богатый человек в мире, обокравший собственную страну, должен рассуждать о том, как бороться с самим собой. Очень неудобно и неловко. А потом вы включаете новости: то, что Запад «не замечал» тотальную коррупцию в правительствах Хамида Карзая и Ашрафа Гани, стало важнейшим фактором победы طالبان. Не хотели обсуждать воровство из бюджета? Тогда давайте поговорим о побиваниях камнями и обезглавливаниях. После распада Советского Союза и окончания глобального идеологического противостояния коррупция в своём классическом смысле — использование служебного положения в личных целях — стала универсальной, внеидеологической основой процветания авторитарного интернационала: от России до Эритреи, от Мьянмы до Венесуэлы. При этом коррупция давно перестала быть внутренней проблемой этих стран. Она почти всегда является одной из важнейших причин глобальных вызовов, стоящих перед Западом. Новая война в Европе с применением артиллерии и авиации? Так Путин мстит Украине за антикоррупционную революцию, свергнувшую его ставленника Януковича. Религиозным экстремистам любых направлений легче вести свою пропаганду, когда их противники ездят по улицам обнищавших стран на Rolls-Royce. Миграционные кризисы вызываются бедностью, а бедность почти всегда вызывается коррупцией. «Хорошо ещё, что изменение климата не связано с коррупцией», — скажете вы иронично. Я предлагаю вам сказать это на фоне миллионов гектаров сибирских лесов, которые ежегодно горят из-за варварских вырубок с нарушением противопожарных норм лесопользования. Не желая спекулировать подобными прогнозами, я опасаюсь, что следующий крупный теракт будет осуществлён не очередной бомбой религиозных фанатиков, а, например, химическим оружием в системе водоснабжения большого города или разрушительной атакой на IT-инфраструктуру целой страны. Заказчиком такой атаки станет тот или иной владелец золотого дворца — чтобы отвлечь внимание мира от этих дворцов к вопросам глобальной безопасности. Поэтому нам не должно быть неудобно задавать жёсткие личные вопросы авторитарным и коррумпированным правителям. Напротив, они должны знать, что их сомнительные сделки всегда будут одной из главных тем мировых саммитов. Это станет решающим шагом к устранению причин многих проблем. Без финансовой инфраструктуры ничего не работает Что же делать? Люди, сидящие в Вашингтоне или Берлине, ведь не могут эффективно бороться с коррупцией чиновников в Минске или Каракасе? Это верно, но верно и то, что важной особенностью коррупции в авторитарных государствах является использование западной финансовой инфраструктуры. В 90 процентах случаев украденное хранится на Западе. Чиновник, работающий на автократа, лучше кого бы то ни было понимает, насколько важно держать свои активы как можно дальше и от коллег, и от собственного начальника. Всё, что нужно для начала работы, — это решимость и политическая воля западных лидеров. На первом этапе коррупция должна превратиться из источника сказочных возможностей в тяжёлое бремя — хотя бы для части элит вокруг автократов. Так элиты расколются, а лагерь тех, кто выступает за модернизацию, прогресс и снижение коррупции, станет больше, сильнее и получит новые аргументы во внутренних дискуссиях. Несколько реалистичных предложений Вот несколько совершенно реалистичных шагов, которые легко предпринять и которые могут стать очень эффективным началом борьбы с глобальной коррупцией: Запад должен выделить и признать специальную категорию: «страны, способствующие коррупции». Это позволит применять единые меры к группе государств, а не вводить санкции только против отдельных стран. Главной санкцией — своего рода налогом на коррупцию для этой группы стран — должна стать «обязанность прозрачности»: вся документация по контрактам между западными компаниями и их партнёрами из стран с коррупционными рисками должна публиковаться, если эти контракты каким-либо образом связаны с государством, чиновниками или их родственниками. Ты сотрудник государственной компании из страны с высоким коррупционным риском и хочешь купить виллу на французской Ривьере? Покупай — но вся информация о сделке станет публичной. Хотите вести бизнес с официальным Минском или с тётей российского губернатора? Нет проблем, но вы обязаны опубликовать всю документацию по цепочке сделок, и взятку, выплаченную через «регионального представителя» или «местного партнёра», больше нельзя будет скрыть. Санкции вводят не против тех Борьба с коррупцией без борьбы с коррумпированными людьми — это лицемерие, подрывающее доверие избирателей к любым мерам в этой области. Пока не будут введены персональные санкции против олигархов — прежде всего из окружения Путина, морального лидера всех коррупционеров мира, — любая антикоррупционная риторика Запада будет восприниматься как пустая болтовня. Нет ничего более раздражающего, чем чтение очередного «санкционного списка», заполненного полковниками и генералами спецслужб, которых никто не знает, но тщательно очищенного от всех тех, в чьих интересах эти полковники действуют. Запад должен освободиться из своей семантической ловушки, где ярлык «businessman» служит пропуском, серьёзно затрудняющим включение человека в санкционные списки. Олигархи Путина — как руководители госкомпаний, так и формально частные лица, чьё богатство связано с группой Путина, — не «бизнесмены», а лидеры организованных преступных группировок. Но, к сожалению, западный истеблишмент сейчас ведёт себя как собака Павлова: показываешь ему полковника спецслужб — он кричит: «Введите против него санкции!» Показываешь ему олигарха, который финансирует этого полковника, — он кричит: «Пригласите его в Давос!» Законные возможности существуют В США, Великобритании и Германии уже существуют превосходные инструменты для борьбы с иностранной коррупцией — Foreign Corrupt Practices Act, Bribery Act и другие. Как вы думаете, сколько дел было возбуждено по заявлениям нашей организации, которую правительство Путина теперь признало экстремистской? Правильно: ноль. Горькая правда в том, что западные правовые системы даже гарантируют иностранным коррупционерам определённые привилегии. Немного политической воли со стороны правительства (и давления общества) — и эту ситуацию можно было бы исправить. Следовало бы создать международный орган или комиссию по предотвращению экспорта политической коррупции. Посмотрите, что происходит: за сравнительно небольшие деньги Путин скупает ультраправые и ультралевые движения по всей Европе, превращая их политиков в своих олигархов и агентов. Узаконенное взяточничество через «членство в наблюдательных советах государственных компаний» и подобные схемы процветает. Бывший канцлер Германии, бывший премьер-министр Италии, бывшая министр иностранных дел Австрии участвуют в хороводах диктатора, нормализуют и прикрывают коррупционные практики. Все контракты, связывающие бывших и действующих западных политиков с партнёрами из коррумпированных авторитарных государств, также должны публиковаться. Это только первые шаги, но даже они окажут серьёзное влияние и создадут внутри авторитарных государств группы элиты, для которых борьба за снижение коррупции станет рациональным выбором. Чтобы наконец начать действовать, не нужны ни деньги, ни солдаты, ни перестройка промышленности и мировой политики. Нужна только политическая воля. К сожалению, именно она часто является дефицитным ресурсом. Общественное мнение и желание избирателей — вот те ингредиенты, которые в конечном счёте необходимы, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки. И однажды государственные лидеры будут писать в своих мемуарах о том, как решили многие важнейшие проблемы мировой повестки, просто устранив первопричину их возникновения. Без армий, миллиардов и бессмысленно потерянных десятилетий.