Алексей Навальный: Только борьба с коррупцией может решить самые серьёзные проблемы мира

Ровно год назад я не умер от отравления химическим оружием, и, похоже, коррупция сыграла в моём спасении далеко не последнюю роль. Заразив российскую государственную систему, коррупция заразила и спецслужбы. Когда высшее руководство страны занято крышеванием и вымогательством у бизнеса, качество тайных операций неизбежно страдает. Группа сотрудников ФСБ нанесла нервно-паралитическое вещество на моё нижнее бельё столь же халтурно, как и некомпетентно следила за мной три с половиной года, — нарушая все инструкции сверху и позволяя гражданским расследователям разоблачать их на каждом шагу. Справедливости ради, режим, основанный на коррупции, способен безупречно выполнять и более простые задачи. Судебная система — первое, что берут под контроль автократы, намеренные обворовать свою страну, — прекрасно функционирует по принципу «услуга за услугу». Именно поэтому, когда я вернулся в Россию после лечения, меня прямо с самолёта отправили в тюрьму. Поводов для празднования тут немного, но зато теперь у меня есть время читать мемуары мировых лидеров. В этих книгах мировые лидеры чрезвычайно увлекательно пишут о том, как они решали главные проблемы, стоящие перед человечеством: войны, бедность, миграцию, климатический кризис, оружие массового поражения. Это и есть вопросы «большой повестки». Борьба с коррупцией, напротив, редко фигурирует как часть того наследия, которое они надеются оставить после себя. И это неудивительно: это пункт «второстепенной повестки». И всё же поразительно, что коррупция почти всегда упоминается, когда мировые лидеры описывают провалы — свои собственные или, что бывает чаще, провалы своих предшественников. «Мы потратили годы, сотни миллиардов долларов и тысячи человеческих жизней в Ираке [или Афганистане — выбирайте сами], но коррумпированное правительство аль-Малики [или Карзая — подставьте нужное имя] своим воровством оттолкнуло народ, открыв путь к победе радикалам, вооружённым лозунгами о честной и справедливой власти и РПГ (ручными противотанковыми гранатомётами)». Отсюда возникает очевидный вопрос. Ребята, если коррупция мешает нам находить решения проблем «большой повестки», не пора ли, возможно, сделать её одним из приоритетов этой повестки? Нетрудно понять, почему этого до сих пор не произошло. Коррупция — неудобная тема для обсуждения на глобальных саммитах. Допустим, вы обсуждаете с Владимиром Путиным Сирию и кибератаки. Всем это интересно, все понимают, о чём речь. На итоговой пресс-конференции каждому будет что сказать. А теперь представьте встречу с Путиным по вопросу коррупции. Уже сам факт постановки этого вопроса означает переход на личности. Вся ситуация, от начала до конца, неловкая. Самого богатого лидера в мире, обобравшего собственную страну, приглашают обсудить, как бороться с проблемой самого себя. Очень щекотливо, очень неловко. А теперь включите новости. Именно то, что Запад «не замечал» тотальной коррупции в Афганистане, — то, что западные лидеры предпочитали не говорить на тему, которая ставила их в неудобное положение, — и стало важнейшим фактором победы Талибана (при поддержке населения). Запад не хотел обсуждать разграбление бюджета; куда удобнее было сосредоточиться на побивании камнями или казнях через обезглавливание. После распада СССР и окончания глобального идеологического противостояния именно коррупция — в её классическом определении как «использование должностного положения в личных целях» — стала универсальной, свободной от идеологии основой для расцвета нового Авторитарного интернационала: от России до Эритреи, от Мьянмы до Венесуэлы. И коррупция давно перестала быть лишь внутренней проблемой этих стран. Почти неизменно она является одной из главных причин глобальных вызовов, с которыми сталкивается Запад. Новая «горячая» война в Европе с применением авиаударов и артиллерии? Это Путин мстит Украине за антикоррупционную революцию, свергнувшую его протеже Виктора Януковича. Религиозным экстремистам всех мастей легче вести пропаганду, когда их противники разъезжают на Rolls-Royce по улицам нищих стран. Миграционные кризисы вызваны бедностью, а бедность почти всегда вызвана коррупцией. «Как хорошо, что изменение климата никак не связано с коррупцией!» — можете вы иронично подумать. Попробуйте сказать это, глядя на миллионы гектаров сибирского леса, которые ежегодно горят из-за варварских сплошных вырубок с нарушением правил противопожарного лесопользования. Мне не хочется делать такой прогноз, но я боюсь, что следующая крупная террористическая атака будет не просто очередным взрывом, устроенным религиозными фанатиками, а, например, применением химического оружия в системе водоснабжения крупного города или разрушительной атакой на ИТ-инфраструктуру целой страны, и что заказчиками этого террора окажутся те или иные обладатели золотого дворца. Целью такого преступления будет отвлечь внимание мира от золотых дворцов к вопросам глобальной безопасности. Так что не мы должны чувствовать неловкость, задавая жёсткие вопросы коррумпированным авторитарным лидерам и переходя на личности; напротив, именно они должны знать, что их тёмные делишки неизменно будут в центре обсуждения на мировых саммитах. Это стало бы важнейшим шагом к устранению коренной причины многих «больших» проблем. Хорошо, но что же нам делать? Неужели люди в Вашингтоне или Берлине и правда мало что могут сделать для борьбы с коррупцией чиновников в Минске или Каракасе? Это верно, но верно и другое: важнейший аспект коррупции в авторитарных странах — это использование западной финансовой инфраструктуры, и в 90% случаев украденное хранится именно на Западе. Чиновник, работающий на автократа, лучше кого бы то ни было знает, насколько важно держать свой капитал подальше от коллег и начальства. Всё, что нужно для начала, — это чтобы западные лидеры проявили решимость и политическую волю. Первый шаг — превратить коррупцию из источника безграничных возможностей хотя бы для части элит, окружающих автократов, в тяжёлое бремя. Это расколет их и усилит голоса в пользу модернизации и сокращения масштабов коррупции — голоса тех, кто получит новые аргументы для дискуссий внутри элит. Следующие пять шагов совершенно реалистичны, просты в реализации и могут стать весьма эффективным началом борьбы с глобальной коррупцией. Во-первых, Западу следует сформулировать и признать особую категорию «стран, поощряющих коррупцию», что позволит применять единые меры к группам стран, а не вводить санкции против отдельных государств. Во-вторых, главной санкцией — главным налогом на коррупцию, если угодно, — для этой группы стран должна стать «принудительная прозрачность». Вся документация, связанная с контрактами между западными компаниями и партнёрами из стран с коррупционными рисками, должна публиковаться, если эти контракты хотя бы в малейшей степени связаны с государством, его чиновниками или их родственниками. Вы работаете в государственной компании в стране с высоким уровнем коррупционного риска и хотите купить виллу на Французской Ривьере? Отлично, покупайте, но знайте: вся информация о сделке будет общедоступной. Хотите иметь дело с чиновником в Минске или тётей российского губернатора? Нет проблем, но вам придётся опубликовать весь документальный след этой сделки, и вы больше не сможете скрыть взятку, которую платите через этого «регионального представителя» или «местного партнёра». В-третьих, борьба с коррупцией без борьбы с конкретными коррупционерами — это чистейшее лицемерие, подрывающее доверие избирателей. Пока персональные санкции не будут введены против олигархов, прежде всего из окружения Путина — образца для всех коррумпированных чиновников и бизнесменов мира, — любая антикоррупционная риторика Запада будет восприниматься как игра на публику и пустая болтовня. Нет ничего более раздражающего, чем читать очередной санкционный список, переполненный фамилиями никому не известных полковников и генералов спецслужб, но тщательно очищенный от людей, в чьих интересах эти полковники действуют. Западу необходимо избавиться от семантической ловушки, в которой ярлык «бизнесмен» служит индульгенцией и делает включение таких людей в санкционные списки крайне затруднительным. Путинские олигархи, руководители «государственных» компаний и компаний, формально частных, но чьё процветание связано с группой Путина, — это не бизнесмены, а лидеры организованных преступных групп. Пока же западный истеблишмент, увы, ведёт себя как собака Павлова: покажешь им полковника спецслужб — они кричат: «Санкции против него!»; покажешь олигарха, который платит этому полковнику, — они кричат: «Пригласить его в Давос!» В-четвёртых, у США, Великобритании и Германии уже есть отличные инструменты для борьбы с иностранной коррупцией — такие как Foreign Corrupt Practices Act (закон США о коррупционных практиках за рубежом), Bribery Act (британский закон о взяточничестве) и другие. Угадайте, сколько дел было возбуждено по материалам наших расследований Фонда борьбы с коррупцией, который правительство Путина теперь объявило экстремистской организацией? Правильно, ни одного. Печальная реальность такова, что даже западные правоохранительные органы обращаются с коррумпированными иностранными чиновниками крайне деликатно. При небольшой политической воле со стороны правительств (и давлении общественного мнения) эту ситуацию можно исправить. В-пятых, противодействие экспорту политической коррупции явно заслуживает создания международного органа или комиссии. Посмотрите, что происходит прямо сейчас. Вкладывая сравнительно небольшие суммы, грозный Путин скупает крайне правые и крайне левые движения по всей Европе, превращая их политиков в своих олигархов и агентов. Процветает легализованное взяточничество, часто в форме мест в советах директоров государственных компаний. Бывший канцлер Германии, бывший премьер-министр Италии или бывший министр иностранных дел Австрии могут выступать в роли подтанцовки для российского диктатора, нормализуя коррупционные практики. Все контракты, связывающие бывших или действующих западных политиков с бизнес-партнёрами из коррумпированных авторитарных стран, тоже должны быть открыты для общественного контроля. Это первые шаги, но даже они окажут значительное влияние, создав внутри авторитарных стран элитные группы, для которых кампания за снижение уровня коррупции станет рациональным выбором. Чтобы начать действовать, не нужны ни деньги, ни солдаты, ни перестройка промышленности или мировой политики. Нужна только политическая воля — которой, к сожалению, часто не хватает. Именно общественное мнение и воля избирателей могут наконец сдвинуть дело с мёртвой точки. И тогда однажды мировые лидеры смогут написать в своих мемуарах, что решили многие крупные проблемы «большой повестки», просто устранив их коренную причину, — без войск, без миллиардов долларов и без потерянных десятилетий.