Алексей Навальный: Вот как должна выглядеть Россия после Путина

Как может выглядеть желательный и реалистичный конец преступной войны, развязанной Владимиром Путиным против Украины? Если посмотреть на главное, что говорят по этому поводу западные лидеры, итоговая формула остается такой: Россия (Путин) не должна победить в этой войне. Украина должна остаться независимым демократическим государством, способным защищать себя. Это верно, но это тактика. Стратегия же должна состоять в том, чтобы Россия и ее власть естественным образом, без принуждения, не хотели начинать войны и не считали их привлекательными. Это, безусловно, возможно. Сейчас стремление к агрессии исходит от меньшинства российского общества. На мой взгляд, проблема нынешней западной тактики не только в расплывчатости ее цели, но и в том, что она игнорирует вопрос: какой будет Россия после достижения тактических целей? Даже если успех будет достигнут, где гарантия, что мир не столкнется с еще более агрессивным режимом, измученным ressentiment’ом и имперскими идеями, имеющими мало общего с реальностью? С экономикой, подорванной санкциями, но все еще крупной, находящейся в состоянии постоянной военной мобилизации? И с ядерным оружием, гарантирующим безнаказанность для любых международных провокаций и авантюр? Нетрудно предсказать, что даже в случае болезненного военного поражения Путин все равно заявит, что проиграл не Украине, а «коллективному Западу и НАТО», чья агрессия якобы была развязана с целью уничтожить Россию. А затем, прибегнув к своему обычному постмодернистскому набору национальных символов — от икон до красных флагов, от Достоевского* *до балета, — он пообещает создать такую сильную армию и оружие такой невиданной мощи, что Запад еще пожалеет о том дне, когда осмелился бросить нам вызов, а честь наших великих предков будет отомщена. И тогда мы увидим новый цикл гибридной войны и провокаций, который в итоге перерастет в новые войны. Чтобы этого избежать, вопрос о послевоенной России должен стать центральным вопросом — а не просто одним из многих — для тех, кто стремится к миру. Никакие долгосрочные цели не могут быть достигнуты без плана, который обеспечит, чтобы источник проблем перестал их порождать. Россия должна перестать быть источником агрессии и нестабильности. Это возможно, и именно это следует считать стратегической победой в этой войне. С Россией происходит несколько важных вещей, которые необходимо понять: Во-первых, ревность к Украине и ее возможным успехам — врожденная черта постсоветской власти в России; она была свойственна и первому российскому президенту Борису Ельцину. Но с начала правления Путина, а особенно после Оранжевой революции, начавшейся в 2004 году, ненависть к европейскому выбору Украины и желание превратить ее в несостоявшееся государство стали устойчивой одержимостью не только Путина, но и всех политиков его поколения. Контроль над Украиной — важнейший символ веры для всех русских с имперскими взглядами, от чиновников до обычных людей. По их мнению, Россия в сочетании с подчиненной Украиной — это «возрожденный СССР и империя». Без Украины, с этой точки зрения, Россия — просто страна без шансов на мировое господство. Все, что приобретает Украина, воспринимается как нечто, отнятое у России. Во-вторых, представление о войне не как о катастрофе, а как об удивительном средстве решения всех проблем — это не только философия путинской верхушки, но и практика, подтвержденная жизнью и эволюцией системы. Начиная со Второй чеченской войны, которая сделала малоизвестного Путина самым популярным политиком страны, затем через войну в Грузии, аннексию Крыма, войну на Донбассе и войну в Сирии российская элита за последние 23 года усвоила правила, которые ни разу не подводили: война не так уж дорога, она решает все внутриполитические проблемы, взвинчивает общественную поддержку до небес, не наносит экономике особого ущерба и — что важнее всего — победители не несут никакой ответственности. Рано или поздно один из постоянно меняющихся западных лидеров сам придет к нам договариваться. Неважно, что им будет двигать — воля избирателей или желание получить Нобелевскую премию мира, — но если проявить должную настойчивость и решимость, Запад придет заключать мир. Не стоит забывать, что в США, Великобритании и других западных странах немало политиков потерпели поражение и утратили позиции из-за поддержки той или иной войны. В России такого просто не бывает. Здесь война всегда про выгоду и успех. В-третьих, поэтому надежды на то, что замена Путина другим представителем его элиты принципиально изменит этот взгляд на войну, и особенно на войну за «наследие СССР», — как минимум наивны. Элиты просто знают по опыту, что война работает — лучше всего остального. Пожалуй, лучшим примером здесь был бы Дмитрий Медведев, бывший президент, на которого Запад возлагал столько надежд. Сегодня этот забавный Медведев, которого когда-то водили на экскурсию в штаб-квартиру Twitter, делает настолько агрессивные заявления, что они выглядят карикатурой даже на путинские. В-четвертых, хорошая новость состоит в том, что кровожадная одержимость Украиной вовсе не так широко распространена за пределами властных элит, что бы ни лгали провластные социологи. Война поднимает рейтинг Путина, сверхмобилизуя имперски настроенную часть общества. Новостная повестка полностью поглощена войной; внутренние проблемы отходят на второй план: «Ура, мы снова в игре, мы великие, с нами считаются!» Однако агрессивные империалисты не обладают абсолютным господством. Они не составляют прочного большинства избирателей, и даже им по-прежнему требуется постоянная подпитка пропагандой, чтобы поддерживать свои убеждения. Иначе Путину не пришлось бы называть войну «специальной операцией» и сажать в тюрьму тех, кто употребляет слово «война». (Не так давно депутат одного из районных советов Москвы получил за это семь лет лишения свободы.) Он не боялся бы отправлять на войну срочников и не был бы вынужден искать солдат в колониях строгого режима, как делает сейчас. (Несколько человек были «отправлены на фронт» прямо из той исправительной колонии, где нахожусь я.) Да, пропаганда и промывание мозгов действуют. Но мы можем с уверенностью сказать, что большинство жителей крупных городов, таких как Москва и Санкт-Петербург, а также молодые избиратели, критически относятся к войне и имперской истерии. Ужас страданий украинцев и жестокие убийства невинных людей находят отклик в душах этих избирателей. Таким образом, можно утверждать следующее: Войну с Украиной начал и ведет, разумеется, Путин, пытаясь решить свои внутриполитические проблемы. Но настоящая партия войны — это вся элита и сама система власти, представляющая собой бесконечно самовоспроизводящийся российский авторитаризм имперского типа. Внешняя агрессия в любой форме, от дипломатической риторики до прямой войны, — ее предпочтительный способ существования, а Украина — ее предпочтительная цель. Этот самопорождающийся имперский авторитаризм — подлинное проклятие России и причина всех ее бед. Мы не можем от него избавиться, несмотря на возможности, которые история регулярно предоставляет. Последний такой шанс у России был после распада СССР, но и демократическая общественность внутри страны, и западные лидеры тогда совершили чудовищную ошибку, согласившись с моделью — предложенной командой Бориса Ельцина — президентской республики с огромными полномочиями лидера. Тогда казалось логичным дать хорошему человеку много власти. Однако вскоре произошло неизбежное: хороший человек испортился. Для начала он сам начал войну (чеченскую войну), а затем, без нормальных выборов и честных процедур, передал власть циничным и коррумпированным советским империалистам во главе с Путиным. Они развязали несколько войн и бесчисленное количество международных провокаций, а теперь мучают соседний народ, совершая чудовищные преступления, за которые нас не простят ни многие поколения украинцев, ни наши собственные дети. За 31 год после распада СССР мы увидели ясную закономерность: страны, выбравшие модель парламентской республики (страны Балтии), процветают и успешно вошли в Европу. Те, кто выбрал президентско-парламентскую модель (Украина, Молдова, Грузия), столкнулись с хронической нестабильностью и добились небольшого прогресса. Те же, кто выбрал сильную президентскую власть (Россия, Беларусь и республики Центральной Азии), скатились к жесткому авторитаризму; большинство из них постоянно вовлечены в военные конфликты с соседями и грезят о своих маленьких империях. Короче говоря, стратегическая победа означает возвращение России к этой ключевой исторической развилке и предоставление российскому народу возможности сделать правильный выбор. Будущая модель для России — это не «сильная власть» и не «твердая рука», а гармония, согласие и учет интересов всего общества. России нужна парламентская республика. Только так можно остановить бесконечный цикл имперского авторитаризма. Можно возразить, что парламентская республика — не панацея. Кто, в конце концов, помешает Путину или его преемнику выиграть выборы и получить полный контроль над парламентом? Разумеется, даже парламентская республика не дает стопроцентных гарантий. Вполне возможно, что мы наблюдаем переход к авторитаризму парламентской Индии. После узурпации власти парламентская Турция превратилась в президентскую. Ядро европейского фан-клуба Путина, как ни парадоксально, находится в парламентской Венгрии. И само понятие «парламентская республика» слишком широко. И все же я считаю, что это средство дает нам важнейшие преимущества: радикальное сокращение власти в руках одного человека, формирование правительства парламентским большинством, независимую судебную систему, значительное расширение полномочий местных властей. Таких институтов в России никогда не существовало, а мы отчаянно в них нуждаемся. Что касается возможного полного контроля над парламентом со стороны путинской партии, ответ прост: как только к голосованию будет допущена реальная оппозиция, это станет невозможным. Крупная фракция? Да. Коалиционное большинство? Возможно. Полный контроль? Точно нет. Слишком многие люди в России сегодня заинтересованы в нормальной жизни, а не в призраке территориальных приобретений. И таких людей с каждым годом все больше. Просто сейчас им не за кого голосовать. Разумеется, смена путинского режима в стране и выбор пути развития — это не дело Запада, а задача граждан России. Тем не менее Запад, который ввел санкции как против России как государства, так и против части ее элит, должен как можно яснее обозначить свое стратегическое видение России как парламентской демократии. Ни в коем случае нельзя повторять ошибку циничного подхода Запада 1990-х годов, когда постсоветской элите фактически сказали: «Делайте у себя что хотите; только следите за своим ядерным оружием и поставляйте нам нефть и газ». Более того, и сейчас мы слышим циничные голоса, говорящие примерно то же самое: «Пусть просто отведут войска, а дальше делают что хотят. Война окончена, миссия Запада выполнена». Эта миссия уже была «выполнена» после аннексии Крыма Россией в 2014 году, а результатом стала полномасштабная война в Европе в 2022-м. Это простой, честный и справедливый подход: российский народ, разумеется, свободен выбирать собственный путь развития. Но западные страны свободны выбирать формат своих отношений с Россией, снимать или не снимать санкции и определять критерии для таких решений. Российский народ и российскую элиту не нужно принуждать. Им нужен ясный сигнал и объяснение, почему такой выбор лучше. И что особенно важно, парламентская демократия — это также рациональный и желательный выбор для многих политических групп вокруг Путина. Она дает им возможность сохранять влияние и бороться за власть, одновременно гарантируя, что их не уничтожит более агрессивная группа. Война — это непрерывный поток важнейших, срочных решений, на которые влияют постоянно меняющиеся факторы. Поэтому, высоко оценивая постоянные успехи европейских лидеров в поддержке Украины, я призываю их не упускать из виду фундаментальные причины войны. Угроза миру и стабильности в Европе — это агрессивный имперский авторитаризм, который Россия бесконечно причиняет самой себе. Послевоенная Россия, как и Россия после Путина, будет обречена вновь стать воинственной и путинистской. Это неизбежно до тех пор, пока сохраняется нынешняя форма развития страны. Предотвратить это может только парламентская республика. Это первый шаг к превращению России в доброго соседа, который помогает решать проблемы, а не создавать их.