Бороться с этой жирной наглой мордой

Адвокат Алексей Навальный, известный бесконечной войной с топ-менеджментом компаний «Роснефть», «Газпромнефть», «Сургутнефтегаз», «Транснефть» и «Газпром», объяснил, зачем он это делает и в чем движущий импульс коррупции.

Алексей Навальный получил известность после того, как на собрании акционеров «Роснефти» задавал неприятные вопросы Игорю Сечину.

Недавно в блоге Навального появился фильм киностудии Starie Wori, в титрах которого написано, что «армады эффективных менеджеров распиливают материю вселенной», а «кучка джедаев во главе… с Навальным — последняя надежда человечества».

Навального можно было бы принять за шута, если бы не результаты. По его запросу Олег Выгин направил письмо председателю совета директоров «Транснефти» Сергею Шматко с предложением вынести на совет директоров вопрос о публикации сведений, «имеющих отношение к» благотворительной деятельности (только в 2007 году «Транснефть» истратила на эти цели 7,2 млрд, но адресатов помощи акционерам не раскрывает).

А совсем недавно расследование Навальным деятельности компании «ВТБ-Лизинг» (в его ходе выяснилось, что при покупке буровых установок около $160 млн осело на счетах кипрского офшора) закончилось отставкой директора этой компании. Президент ВТБ Андрей Костин признал, что менеджер уволен за использование незаконных схем.

«ДП»: Топ-менеджер «ВТБ–Лизинга» уволен. Вы довольны?

Алексей Навальный: Это не победа. Просто приятно, что директора уволили, по крайней мере признали, что уволили именно за эти схемы.

«ДП»: Почему вы выбрали мишенью менеджмент компаний, аффилированных с государством?

Алексей Навальный: Я по профессии адвокат и занимаюсь исследованием коррупции в корпорациях. И не просто исследованием, а противодействием этой коррупции. Сначала я был просто акционером, а потом, когда ко мне в руки попали документы, я стал заниматься этим всем.

«ДП»: Каким образом эта информация попадает к вам в руки? Оглашается на собраниях акционеров?

Алексей Навальный: Естественно, нет. Но, поскольку я довольно давно этим занимаюсь, в мой адрес поступает огромное количество информации от акционеров, работников компаний. В госкорпорациях работают тысячи людей, большая часть из них не замешаны ни в какой коррупции и очень сильно недовольны. Топ-менеджеры коррумпированы, а рядовые сотрудники вынуждены просто их обслуживать. Поэтому некоторые из них готовы поделиться со мной определенной информацией.

«ДП»: В чем тогда движущий импульс коррупции?

Алексей Навальный: Главный импульс, естественно, — это деньги. Люди, менеджеры госкорпораций, видят, что они могут безнаказанно грабить, похищать миллионы и миллиарды и никакого наказания не будет, никакого контроля, несмотря на риторику, которую мы постоянно слышим. Президент и премьер чуть не каждый день говорят, что они будут бороться с коррупцией, грозят какими-то посадками, процессами. Но мы не видим ни одного сколько-нибудь громкого процесса.

Вряд ли мне удастся побороть коррупцию вообще. Я пытаюсь создавать практические механизмы, которые помогут простым гражданам — акционерам компаний бороться с коррупцией. Я считаю, что нельзя просто причитать: ах, у нас коррупция. Нужно что-то делать самим. Поэтому я создаю механизмы, в которых могут участвовать все. Есть уголовные дела, которые закрывают, а мы заново заставляем их открывать.

Это не просто сотрясание воздуха, а работа. Мы пытаемся преследовать тех, кого считаем виновными. Будет ли кто-то сидеть на скамье подсудимых, сложно сказать, ведь нам противодействует вся государственная машина фактически. На стороне коррупционеров судьи, правоохранительные органы, органы госвласти. Собственно, это одни и те же лица, они являются коррупционерами и бандитами чаще всего или получают с них откаты или вознаграждение.

«ДП»: Вы часто говорите, что хотели бы просто получать свои дивиденды. Дались они вам?! Можно спекулировать акциями…

Алексей Навальный: Если мы возьмем ВТБ, мы поймем, что этого как раз делать нельзя. Прибыль по акциям складывается из двух параметров: дивиденды и рост курсовой стоимости акций. Если вы купили акции ВТБ на так называемом народном IPO, вы заплатили за них 13,5 копейки. Сейчас вы за эту акцию можете получить только 6 копеек. Половину своих денег вы потеряете. Роста курсовой стоимости и близко нет. Одновременно на фоне этого вы в течение всего времени не получали дивидендов, а менеджеры ВТБ купаются в деньгах и в роскоши, получают огромные зарплаты, привилегии и еще, если говорить мягко, разбазаривают деньги. «ДП»: Как вы сами оцениваете свою устойчивость?

Алексей Навальный: Я готов нести свой флаг. Пока.

«ДП»: Есть ли смысл бороться? Говорят, Фонд национального благосостояния скоро закончится, «пилить» будет нечего…

Алексей Навальный: Извините, это как раз говорит об обратном! Заниматься нужно еще более активно. Взятки и коррупционная составляющая как раз не эластичная часть нашей экономической модели. Несмотря на то, что стабфонд закончится, эти люди будут продолжать воровать дальше и дальше. Мы будем получать большие убытки. Человек, который привык жить на широкую ногу, не может умерить свои аппетиты. С начала кризиса, мне кажется, коррупционные процессы усилились не в последнюю очередь потому, что начали бесконтрольно и бездумно раздавать так называемую государственную помощь.

ВТБ получил порядка 200 млрд рублей в виде госпомощи, которую он должен был распределить дальше. Где эти деньги, не совсем понятно. Все эти вещи — госгарантии, вливания в фондовый рынок… Все это было весьма закрыто, весьма непрозрачно, весьма коррупционно, с моей точки зрения.

«ДП»: Вы изначально покупали акции, чтобы дивиденды получать или вопросы Сечину задавать?

Алексей Навальный: Да, я, как и подавляющее большинство мелких инвесторов, вложил свои сбережения, чтобы получать дивиденды. Рост курсовой стоимости важен, но я хотел бы получать разумные дивиденды. Непрозрачность и коррупция меня всегда возмущали, но заниматься этими вопросами предметно я начал после того, как стал акционером и оценил на практике своим кошельком и на своей шкуре масштаб воровства и коррупции. Я понял, что рекордные цены на нефть, 2007 год например, прекрасная конъюнктура, а дивидендные доходы меньше 1%. Тогда, естественно, я начал разбираться, куда делись наши деньги.

«ДП»: Насколько вероятна национализация предприятий?

Алексей Навальный: В общем-то, они могут и сейчас все национализировать, хоть завтра, например, если перестанут оказывать помощь «Русалу». ВЭБ может забрать его себе завтра. «Русал» продолжает получать огромное количество государственных вливаний, и никто его не национализирует. Если завтра Сбербанк попытается реализовать залоговое имущество, он тоже национализирует полстраны.

Для этого даже не нужны никакие политические решения, однако же у властной верхушки есть понимание того, что, в общем-то, это не нужно. Нынешняя система позволяет ей обогащаться вполне безнаказанно, бесконтрольно и безразмерно, и никакие дополнительные национализации не нужны.

«ДП»: Тем не менее у бизнеса есть страх усиления госвлияния…

Алексей Навальный: Я думаю, что малый и средний бизнес боится не национализации, которая может случиться, а того, что уже по факту есть. В любой момент без всяких политических решений бизнес могут отнять милиция, местная власть. Все это можно сделать на основе уже действующего законодательства. Это фактическая национализация, это то, что заботит людей и малый и средний бизнес. Национализация «ЛУКОЙЛа» и чего-то еще их заботит гораздо меньше.

К сожалению, власть не способна адекватно реагировать на новые вызовы и угрозы. Их ресурсы ограничены; загасить проблему огромным количеством бюджетных денег, в телеэкране надуть щеки и сказать, что мы немедленно кого-то посадим, чего практически не происходит. И, наконец, третье — заявлять о том, что нужно что-то где-то усилить. В общем-то, и все. Тот же пожар в Перми закончился тем, что снова пошли пожарные по клубам собирать деньги. Любой серьезный вызов может изменить политическую систему, потому что власть просто не способна ликвидировать никакие проблемы.

«ДП»: Когда вы говорите о пугливости власти, вы имеете в виду Путина или Медведева?

Алексей Навальный: Для меня они по большому счету одно и то же. Я не являюсь тем человеком, который клюет на приманку в виде якобы какого-то противоречия, что один — добрый следователь, а второй — плохой следователь, один — за модернизацию, другой — против. Я не верю в разводку относительно либералов и силовиков. Не было никакой оттепели и никакого противостояния. Да, есть команда Путина и команда Медведева, единственное противоречие которых состоит в том, кто какую отрасль контролирует.

«ДП»: Но те корпорации, против которых вы выступаете, курирует Сечин — как принято считать, друг Путина. Какую роль играет сам Путин, на ваш взгляд?

Алексей Навальный: Я не знаю, какую роль он может играть в передаче чемоданчика с деньгами и получает ли он его. Но думаю, что большинство значимых «распилов» не могут осуществляться без того, чтобы он по крайней мере этого не предполагал.

«ДП»: Где для вас проходит грань между сведением личных счетов и выражением недовольства деятельностью топ-менеджеров?

Алексей Навальный: Все зависит от мотивации. Допустим, есть человек с зарплатой $1500 в месяц. Он смотрит в телевизор и видит наглую рожу какого-нибудь мэра. Он видит, что жена этого мэра зарабатывает миллиарды. Он начинает ненавидеть этого мэра. Что им движет? Зависть? Конечно, он тоже хотел бы зарабатывать миллиард! Гражданское сознание? Или что-то еще? Трудно сказать.

Не так важно, что движет этим человеком. Важно, что по крайней мере те люди, которые работают со мной, не просто ненавидят эту морду с телеэкрана, они готовы на практике что-то делать, чтобы ему помешать. Не важно, завидуют или по другим соображениям. Важно, что готовы вместе со мной бороться с этой жирной наглой мордой.