Дебаты «Россия — Грузия: Где чистки?» — расшифровка

Политические дебаты — VIII 17 октября «Клуб на Брестской» Борис Немцов VS Дмитрий Рогозин Тема: «"Россия — Грузия: Где чистки?» I Раунд Алексей Навальный, ведущий: Всем привет! Просим прощения за небольшое опоздание. Мы рады приветствовать вас на восьмой серии политических дебатов, организованных движением «ДА!». Хлопаем! Вести дебаты, как обычно, сегодня буду — я: Алексей Навальный. По улицам Москвы ходят люди со значками «Я — грузин». Вроде бы их никто не трогает, но трогают грузин настоящих. Их задерживают, закрывают их рестораны, закрыты некоторые казино — некоторые считают это этническими чистками. Другие считают, что это перегибы вполне нормальной политики. Некоторые специально болеют — из принципа — за грузинских теннисистов на Кубке Кремля. А другие — хоть завтра готовы идти на войну с Грузией. Об этом мы сегодня и будем говорить. А рассудить сегодняшних спорщиков нам поможет наше авторитетное Жюри, которое я с большим удовольствием представляю: Алмат Малатов — писатель и журналист; Максим Соколов — обозреватель газеты «Известия»; Мистер Паркер (Максим Кононенко) — журналист, автор проектов «Идиот» и «Владимир.Владимирович»; Гоблин Гага — в представлениях не нуждается; И где-то здесь заблудился Арсений Федоров, Православный Газенваген и человек без определенных занятий. Мы его видели, он где-то здесь, он к нам сейчас придет. У бара сидит, Арсений, подходи, пожалуйста, к нам. И, конечно же, я с удовольствием представляю вам наших сегодняшних участников. Пожалуйста! Борис Немцов! Член политсовета Союза Правых Сил! И Дмитрий Рогозин! Депутат Госдумы, член фракции «Родина»! Присаживайтесь, присаживайтесь, пожалуйста! Хотите — раздевайтесь, хотите — нет. По нашей традиции мы просим наших сегодняшних участников вкратце обозначить позицию по данному вопросу, и в процессе своего ответа озвучить, раскрыть, две темы: какая же истинная причина этой антигрузинской кампании, которая сейчас происходит в России и как на нее должен реагировать нормальный честный россиянин, патриот своей страны? Пожалуйста, кто начнет? Дмитрий Олегович, Вам слово… ДМИТРИЙ ОЛЕГОВИЧ РОГОЗИН, оппонент (дальше — ДОР): Мне говорить в микрофон, да? Ну, я думаю, что происходит — то, что должно происходить. То, о чем говорил я, в том числе. О чем говорила партия «Родина» так долго — о проблемах, связанных с этнической преступностью в России, о нерешенности «русского вопроса», о нелегальной эмиграции, о нахальстве г-на Саакашвили, который задирает постоянно Россию по каждому дурацкому поводу и теперь еще угрожает оружием национальным автономиям. Вот, собственно говоря, оно и спровоцировало весь этот конфликт. А как надо реагировать — реагировать нужно одним образом: не надо давить на общество, на людей, которые не имеют к этому никакого отношения, не нужно выискивать «грузинских мальчиков» в московских школах, а надо бить по тому, кто является главным раздражителем этой ситуации. Этническая преступность, и не только грузинская, кстати говоря, потому что не понятно, что это вдруг у нас власть прозрела именно по поводу грузинской преступности, как будто у нас нет азербайджанской, чеченской или любой другой этнической преступности. И — второе — надо сделать так, чтобы под г-ном Саакашвили земля горела. Вот, что нужно делать! А не уподобляться нашей власти, которая находит самое простое решение: разжигать дешевую ксенофобию, считая, что таким образом она может решить хоть одну проблему современной России. Я так думаю. АН: Спасибо большое! Борис Ефимович, Ваше слово! БОРИС ЕФИМОВИЧ НЕМЦОВ, оппонент (дальше — БЕН): Ну, во-первых, всем добрый вечер! Знаете, история конфликта с Грузией — она уходит далеко в прошлое. Если вспомнить, какие у нас были отношения, когда был Шеварнадзе — помните было очень много проблем, связанных с тем, что чеченские боевики укрывались в Грузии, и Грузия их не выдавала. Это был очень большой конфликт. Потом, Дмитрий прав, когда говорит о том, что этническая преступность и укрывательство на территории Грузии некоторых преступников, которых требовала выдать Россия… Есть и субъективная некоторая вещь, на которую я бы хотел обратить внимание, руководство России как-то наивно полагает, что все-таки они там все младшие братья и должны слушаться команды из Москвы. Я могу сказать, что многие народы — неважно, Украина или Прибалтика, Грузия или Средняя Азия — они себя младшими братьями не считают, и такая высокомерная политика их сильно раздражает и напрягает. Очень важная причина конфликта — это ситуация вокруг Абхазии и Южной Осетии. Очень важная! Причем, вы знаете, что была война в Абхазии, были там этнические чистки, и на стороне Абхазии воевали Басаев и Гелаев, надо иметь это ввиду — чеченские террористы. Так что когда говорят, что там все было просто — это неправда. Тоже самое: была борьба за независимость Южной Осетии. И очень много людей погибло. И эти конфликты нельзя забыть, потому что за ними жизнь и смерть сотен и сотен тысяч людей. Население Абхазии поддерживает контакты с Россией, не хочет быть в составе Грузии. Тоже самое касается Южное Осетии. И Россия вынуждена с этими вещами считаться. С чем я не согласен — так это с тем, что нужно установить там блокаду. Почему-то наши начальники думают, что если установить блокаду, то после этого грузины нас сильно полюбят, а Саакашвили — свергнут. Вот как раз все наоборот. Блокаду установили, а Саакашвили победил на выборах. Тут же. Главным пиарщиком у него был Владимир Владимирович Путин. Причем, бесплатным пиарщиком и очень сильно ему помог. Я думаю, что если бы не этот конфликт, то Саакашвили вряд ли смог выиграть на этих выборах. Я считаю, что такое имперское с одной стороны отношение к ситуации — застарелый конфликт вокруг Абхазии, конфликты, связанные с предыдущими президентами, — все это привело к тому, что этот узел завязывался-завязывался — и рано или поздно это привело к истерике, которую мы с вами видим. АН: Спасибо большое за вступительные слова! В нашем первом раунде участники ответят на мои вопросы. Дмитрий Олегович, вот Вы сказали недавно по телевидению, что прямо готовы на войну идти! Вот, действительно, может что-то такое случиться, что на практике будет создаваться ополчение? Что может произойти в этой несчастной Грузии, что мы — граждане России — должны будет идти туда воевать? Что еще должно произойти, чтобы Вы, с автоматом наперевес, шли воевать в Грузию? ДОР: Каков вопрос — таков был и ответ. Г-н Ганапольский провоцировал и, соответственно, получил ответ по существу. Значит, ситуация следующая: я не думаю, что будет какая-то война в Абхазии и Южной Осетии, потому что проблема в том, что II РАУНД АН: Спасибо большое за участие в первом раунде! Во втором раунде наши участники задают друг-другу вопросы. Борис Ефимович, давайте с Вас начнем в этом раунде. Ваш вопрос? БЕН: Я не знаю, а чего тебя так Путин невзлюбил? Он же действует ровно так, как ты ему велел. Чего он тебя невзлюбил? Я не понимаю. Рогозин говорил: замочить их всех, воевать с этими грузинами несчастными — всех вообще к ногтю. Путин долго думал, потом решил заняться. А теперь тебя невзлюбил. Он тебя опять в советники должен был взять, в помощники или в спецпредставители, например, как это было по Калининграду. Почему он этого не делает? Объясни мне. ДОР: Да мне здесь уютнее, на самом деле. БЕН: Не, я понимаю! Но что случилось-то? Ты был спецназом президента, насколько я знаю, — все было замечательно, все согласовали, на выборах — поддержка, везде — поддержка; теперь проводят твою политику. Почему теперь не любят? Куда делась любовь? ДОР: Могу сказать только одно: это очень правильно, хорошее, приятное чувство, когда ты никому не должен, и тебе никто ничего не должен. Вот я сегодня никому ничего не должен. Ни Кремлю, Борис, ни тебе. Никому. И вот то, что мы сегодня здесь — как это называется, «Брестская крепость», да? «Клуб на Брестской»? Последний оплот демократии — на самом деле, я счастлив тем, что именно с этого начинаю свое политическое будущее. Мне — 42 года, у меня все впереди. Но я знаю точно, что сейчас я живу в совершенно другой стране. Да, конечно, может быть, они смогли вытолкать политику в «Клуб на Брестской». Они сегодня показывают по телевизору только одну позитивную новость — Владимир Владимирович Путин. Все остальное — отрицательное. Ну, еще два приемника: один жарит яичницу, второй закупает ослов для создания горной дивизии. Собственно говоря, всё. Реальные люди, реальная дискуссия, дискуссия без цензуры — она здесь. Плохо это или хорошо? Для них — плохо. Для нас — хорошо. Для них — плохо, потому что, если у них парламент, по образному выражению нашего спикера, «не место для политических дискуссий», а Черномырдин еще лучше говорил, он говорил, что «парламент — это не место, где надо работать языком»… БЕН: Не-не-не! Не надо! Я работал у него в Правительстве. Он сказал, что «правительство — это не место, где только языком!» ДОР: Вот жалко, что таких людей сейчас… БЕН: И мы, кстати, очень серьезно отнеслись к его совету! ДОР: Жалко! Жалко, что сейчас таких людей в стране нет. Остались сейчас одни такие достаточно скучные люди. Но! Тем не менее, отсюда начнется реальная политика. Вот с этой жизнью — живой жизнью, жизнью улицы, жизнью клубной политики, жизнью Интернета — они ничего сделать не смогут! Потому что мы — свободные. Мы — ничего не должны. А они нам должны. Должны нам вернуть сегодня свободу, должны вернуть независимость суда, свободу оппозиционной деятельности … Если они нам будут препятствовать, то мы заберем свободу своими собственными руками! Именно поэтому я вчера вошел в Общественный совет Русского марша. И 4-го ноября я вас всех приглашаю выйти на улицу Москвы — Русский марш! — показать нашу силушку! Показать, что мы есть и что нас будут уважать! Если они нас в Парламенте не уважают — они увидят эту массу людей, которая заявит, что мы есть, что мы живы — и мы будем бороться! АН: У меня как раз небольшая реплика: вот сейчас, в сию самую секунду в штаб квартире СПС идет оргкомитет Штаба противодействия Русскому маршу. БЕН: А как же Белых тут сидит? Вон, Белых тут сидит — смотрите! АН: Там Шнейдер всем заправляет, а Белых тут, чтобы обмануть публику. БЕН: Не, без Белых у нас в партии ничего не происходит, ничего, значит, там нет. Вот он здесь — видите? АН: Ваш вопрос! БЕН: Я не против, чтобы были разные марши. Только я вот чего не понимаю: если мы за русских, то мы обязательно против грузин, армян, прибалтов, и всех остальных. Почему это происходит? «Мы — за русских!» — замечательно, а ваш, кстати, коллега по патриотическому лагерю, еще говорил, что он «за бедных и за русских». Ну, кто против-то? Ну «за» — и замечательно! Но почему «против»? Они вам — что: мешают, что ли? А почему такие слабые? Вот посмотрите: русских — большинство, страна наша, в основном, православная; но выясняется, что какие-то малые народы — их раз-два и обчелся этих народов — эту великую нашу с вами нацию зажимают, уничтожают, унижают, притесняют и т.д. Вам не кажется, что это унизительно просто — так себя ощущать? Это же унизительно! И почему Русский марш всегда заканчивается «Бей жидов, спасай Россию!»? ДОР: Есть один анекдот на эту тему. Мальчик-дебил спрашивает своего папу: «Папа, а почему, когда я яблоко кусаю, оно темнеет?» Папа говорит: «Слушай, только внимательно меня! Когда ты кусаешь яблоко, ты прокусываешь защитную оболочку, там внутри — клетки аминокислоты, из них состоит мякоть. При соприкосновении с кислородом у аминокислоты происходит процесс окисления, что сопровождается приобретением темного окраса»… БЕН: Это он дебилу говорит? ДОР: Да. А мальчик спрашивает: «Папа, а ты с кем сейчас разговаривал?» Вот, Борис, ты сейчас с кем разговариваешь? А? БЕН: Я сейчас разговаривал с мальчиком, видимо. С мальчиком разговаривал! Мальчик ничего не понял. Могу еще раз сказать: все ваши русские марши заканчиваются «Бей жидов, спасай Россию!» И этого 4-го ноября тоже самое будет. Поэтому Никита Белых, наш новый лидер, вынужден сделать так, чтобы в России всем жилось спокойно и хорошо. ДОР: Ребята, значит так. Я вас прошу 4-го ноября, несмотря на наши лозунги, из Москвы не уезжать. Просьба оставаться… БЕН: Ты к кому обратился-то? ДОР: К тебе. Просьба оставаться на местах — за вами придут. БЕН: Не, Рогозин, серьезно? Дима, я могу так сказать: я никогда не стеснялся, что у меня мама — еврейка. А тебе все время оправдываться приходится и за свой цвет глаз, и за разрез. ДОР: А я горжусь этим! БЕН: Все время! ДОР: А у меня, что, некрасивые глаза, да? А? Девушки? БЕН (припеваючи): На-а-а-а выкате гла-а-а-а-за, на выкате у него. ДОР: Да ладно, слушай! АН: Судя по цвету волос и глазам, здесь на сцене русский только один. БЕН: А у нас всегда так бывает! ДОР: А вот теперь я вам скажу по поводу русского национализма. Национализм — это, прежде всего, уважение к собственной культуре, знание собственной истории, уважение к своим корням, к своим дедам и бабушкам. Вот я когда в Чечню ездил много раз, особенно, вот -96, -99 гг., когда там вообще никого не было, и доставал оттуда ребят, которых удавалось доставать из плена, я научился понимать чеченский характер. И, в принципе, поэтому выжил. Потому что я знал точно, как разговаривать с женщинами чеченскими, как разговаривать со стариками, как входить в дом, что такое мередизм, национальные традиции, обычаи и т.д. Я знал их культуру, и, кстати говоря, вернулся оттуда человеком, который абсолютно убежден в том, что пока русские, пока мы не будем знать кто у нас прадедушки и прабабушки и прапрадедушки и прапрабабушки — у нас не будет будущего. Без знания прошлого, истории своей — будущего не будет. Я приехал оттуда и спрашиваю себя: но если я туда приезжал и знал их культуру и обычаи, почему они приезжают ко мне, в мой дом, и мои обычаи, мою культуру не уважают? Они говорят: «мы — граждане России! И будем ездить по всей России!» А я считаю, что гражданин России — это тот, кто уважает и знает культуру другого народа. И если он в России, то — прежде всего, культуру русского народа! Много можно говорить: «Мы — многонациональный народ!» А я вам скажу по-другому: мы не многонациональный народ, Россия — это страна русского народа и национальных меньшинств. Нас 85% населения России. Во Франции французов — 65%, но, тем не менее, вся Франция считается французской. Почему же мы расшаркиваемся в ущерб русскому народу? Поэтому, Борис, запомни: то, что мы представляем не будет нести в себе ни ненависти, ни вражды — мы не будет ранить свое сердце ненавистью к другому. Но и наших мы трогать никому не дадим. Мы — русские, и просим уважать нашу культуру, нашу историю, мы просим уважать наших девушек, наших женщин. Мы требуем, чтобы они уважали нашу церковь. Наше право на жизнь. Это наша страна! И только на этом взаимном уважении будет строиться действительно стабильное безопасное будущее страны. БЕН: Только я напомню, что ваша партия написала подметное антисемитское письмо, которое подписали все твои коллеги. Когда ты говоришь, что «мы за то, чтобы знали и уважали нашу культуру, помнили наше прошлое, настоящее и думали о будущем», то под этим подпишется любой — и я готов подписаться. Но есть действия вполне конкретные. Это действия зафиксированные. Именно поэтому вас не взяли в Социнтерн, поскольку вы антисемитская организация, именно поэтому у вас возникла куча проблем с правосудием — как у нас в стране, так и за рубежом. Вот в этом проблема! А, конечно, когда сидят нормальные московские люди в зале, им нужно говорить абсолютно правильные общечеловеческие слова — и это происходит. А есть действие. Так вот: я за то, чтобы Марш не превратился в обычную сходку ненавидящих других людей. Вот, что я хочу. ДОР: Приходи! Ну, приди! Если хочешь, чтобы это превращалось во что-то, что тебе не нравится — приди. И вы все придите! И мы сделаем это нашим Русским маршем! Покажем, что мы есть. А сейчас сидеть — «мы не хотим того-то, мы не хотим сего-то!»… БЕН: Ну, у вас же уже был марш год назад! ДОР: Ты уже проиграл! ДОР: Я не знаю, я не слышал ни о каких погромах! Я не знаю ни о каких вылазках! БЕН: А лозунги! ДОР: Прекрасные были лозунги. БЕН: «Россия — для русских» главный лозунг! ДОР: Не было такого лозунга! Были другие. БЕН: Был! Был, к сожалению, такой лозунг. И снова-здорово! Опять тоже самое. Да я буду счастлив, если их не будет — значит встанете на путь исправления. ДОР: Ну, приходи — я говорю — приходи! АН: Спасибо большое нашим участникам за второй раунд! Мы переходим к третьему. И вопросы от нашего компетентного, авторитетного Жжюри. Пожалуйста! У вас микрофончик там есть? МАКСИМ КОНОНЕНКО (дальше — МК): Раз у меня микрофон оказался у первого… У меня, во-первых, небольшая претензия к обоим дискутирующим: вы кажется немного забыли про тему нашей беседы и занимаетесь здесь политической кампанией. Я вас могу понять, но это просто упрек. А вопрос у меня такой: ведь на самом деле, проблема со всей этой грузинской ерундой — она состоит в том, что к ней нельзя относиться однозначно. Действительно, грузинской преступности очень много. Действительно, грузины владеют казино и там все очень плохо в этих казино. И когда милиция приходит и закрывает эти казино, то, несмотря на то, что милиция закрывает только грузинские казино — это все равно хорошо. Мне кажется, что большинство населения это как-то поддерживает. С другой стороны существует какая-то ерунда с этими детьми в школах и прочее. ИЗ ЗАЛА: Холмогоров? МК: Какой Холмогоров? Кстати, Борису Немцову упрек: с Акуниным, как выяснилось, вся история была враньем. Потому что издательство Захарова преследовалось очень давно… АН: Вопрос! БЕН: Только Акунин почему-то интересовал в издательстве. МК: Потому что он — главный проект издательства. Акунина издает три издательства, и в два других не пришли. Вот в чем состоит мой вопрос. Почему эта проблема так поляризуется? Почему существует ровно два отношения к тому, что сейчас происходит в Грузии? Отношение №1 — все это ужасно и плохо. То, что милиция приходит только грузинские казино — это плохо. И — вообще — оставьте в покое грузинов. Отношение №2 — точно также поляризовано и точно так же совершенно идиотское: давайте-ка всех грузинов немедленно вышвырнем, построим там бетонную стену — и у нас будет война. Почему не существует у нас в стране ни одного политика, который бы пытался эту проблему комплексно обсудить? Вот в чем вопрос мой состоит. К обоим, к обоим уважаемым… БЕН: Я можно коротко отвечу? МК: Конечно. БЕН: Страна беременна ненавистью к инородцам. ИЗ ЗАЛА: Какой месяц? БЕН: Месяц, наверное, как у слона — 14-ый. Понимаете, она беременна! И стоит малейшее телодвижение произвести в этом направлении, как процесс ускоряется. Я думаю, что Путин, когда начинал бороться с Саакашвили, и когда пытался наших военных вернуть на родину, то он не предполагал, что по школам начнут писать всякие письма и т.д. Он не чувствует страну, к сожалению. Малейшее неосторожное движение или даже слово, сказанное в этой взрывоопасной стране, может обернуться погромами! А имея ввиду коррумпированную бездеятельную власть, которая только и ждет, чтобы что-нибудь случилось, чтобы на этом заработать, вероятность таких погромов очень высокая. А они — безответственные, не чующие своей страны люди — продолжают провоцировать нашу несчастную родину. ДОР: Ну, я думаю, что здесь причина такая: власть хотела просто насолить Саакашвили лично и поэтому стала бить по его «хвостам» в Москве и в России. Считает Кремль, наверное, что эти казино являются источником финансирования, возможно, Саакашвили и его людей в Грузии, что деньги переправляются в Грузию и т.д. Вот, мол, мы сейчас по ним ударим, они закричат, завизжат, во всем будут обвинять Саакашвили, что из-за него мы потеряли свой бизнес. Плюс недовольная масса грузинских депортированных граждан приезжает в Грузию — и тоже будут недовольны Саакашвили. Это элементарный просчет. На самом деле получилось все как раз наоборот. Позиции Саакашвили резко окрепли в Грузии, благодаря этим глупым действиям. Поэтому, конечно, эти действия я не могу назвать началом реальной борьбы с этническим криминалитетом. Если бы начали бороться, то начали бы бороться со всеми сразу. А не только с грузинской преступной группировкой. И начали бы тогда не с людей, а с реальных структур, которые финансируют. Но нынешняя власть на это неспособна в принципе. Она сама кормится. Куда деньги-то с этих казино уходят? Он что — в Тбилиси, что ли, уходят? Если бы они только лишь в Тбилиси уходили, то этих казино не было бы в Москве. Не были бы решены вопросы собственности, доступа туда всяких граждан, работа там всяких наших «ночным бабочек»… Есть крыша, крыша легальная, она обеспечивает и 130 рынков в Москве, которые под полным контролем азербайджанской преступной группы, казино под контролем грузинской… У них свой интернационал, у них все распределено кто за что отвечает — каждый сектор поделен. Поэтому никакая это не борьба с нелегальной иммиграцией. Это не борьба с этнической преступностью. Это попытка насолить лично Саакашвили, ударив по «хвостам», якобы, его представителей в Москве. АН: Спасибо! Следующий вопрос Жжюри! АЛМАТ МАЛАТОВ (дальше — АМ): Ну, что ж… Я вынужден констатировать, что на смену эстрадным финансистам 90-х пришли эстрадные политики <нрзб>. И все-таки возвращаясь к теме: считают ли оба участника дебатов, возможным и допустимым борьбу с преступностью по национальному признаку к какому бы результату это бы ни приводило? Считают ли участники дебатов возможным вычленять какую-либо национальность — будь то в борьбе с преступностью, будь то в приоритетном праве? БЕН: У бандитов нет национальности. АМ: Да, я знаю. БЕН: Ну и всё. Вот Вам весь ответ. АМ: А с кем боремся-то сейчас? БЕН: Нарушили уголовный кодекс — садитесь. Неважно, темнокожий или светлый — не имеет значения. АМ: Ну, тем не менее, тенденция заметна. БЕН: Не то слово! Вся власть — это пример двойных стандартов и избирательного законодательства. Вот есть Рома Абрамович, который то ли разводится, то ли женится — не понятно, в Лондоне все это происходит. А есть ничем не отличающийся от него Ходорковский, который находится в Краснокаменске. Один купил «Челси», теплоходы, пароходы и самолеты и при этом еще губернатор Чукотки по совместительству. А второй получил 8 лет. Это двойные стандарты! Вот сейчас с грузинами мы не дружим, с Саакашвили конкретно, вот поэтому мы будем сейчас бороться с грузинской преступностью. А если будем недружить с армянами, значит, будем бороться с армянской. АМ: Что делать? БЕН: Уйти от двойных стандартов. Кремль живет по понятиям. Пока он живет по понятиям, у нас ничего не будет — и мы их должны заставить жить по закону. Так, чтобы потом эти брестские митинги превратились в результаты голосования. Я могу быть несогласным с Рогозиным по многим вопросам, но с одним я могу согласиться — и я был против, когда его партию повсеместно снимали с выборов! И когда нашу партию тоже снимали. Они зачистили поляну. До такой степени, когда глас народа, или представителей народа, или тех, кто считает, что он представляет народ — слышим теперь только в подземелье. И до тех пор, пока будет такая обстановка, они будут творить чудеса. И совершать ошибки — роковые для России. Смотрите: вокруг нас одни враги. Украина — враг, Молдова — враг, Грузия — враг, Прибалтика, естественно, самый страшный враг — в НАТО вступили. У нас везде одни враги. Это же результат их политики! III РАУНД БЕН: Путин поехал и немецкому клубу дал денег. Футбольному. Вот я могу себе представить, что в 90-е гг. Ельцин бы поехал и дал бы какому-нибудь клубу британскому — «Манчестер Юнайтед», например, — 10 млн.$ Да его бы съели с потрохами! Мало бы ему не показалось. Прямо в аэропорту. Во Внуково-2. Да денег, и страна — молчит. Она по любому поводу молчит. Не потому что сказать нечего, а потому что негде уже. Уже негде! Черные списки, запрещенных к показу. Двое сидят в Президиуме, а вы еще пока не сидите. ИЗ ЗАЛА: На Брестской! БЕН: Да, видите, Центр свободы на Брестской. И до тех пор, пока она не будет получать оплеухи, до тех пор, пока ее не будут открыто критиковать, до тех пор, пока они не будут отвечать за свои глупости — до этих пор они будут творить чудеса. В том числе, как сейчас с грузинами. ДОР: Ну, я здесь против перекосов в ту или иную сторону. Есть первая точка зрения — ее сейчас Борис произнес — у преступности нет национальности. Я, конечно, не могу с этим согласиться, потому что у любого греха, у любого преступника есть и фамилия и имя и отчество и национальность и откуда он приехал — все это есть. Поэтому когда сейчас «Единая Россия» заявила о том, что надо принять закон, запрещающий упоминание в СМИ фамилии преступника и откуда он приехал, во избежание каких-то недомолвок и т.д. — я считаю это абсолютной глупостью. Другое дело, есть другой экстремизм в этом же вопросе, когда считается, что вот он грузин — значит преступник; азербайджанец — преступник априори; еврей, русский, не важно, — преступники все; когда любая национальность воспринимается уже, как принадлежность к какой-то преступности. Есть реальная проблема этнической преступности: в чем она состоит? Люди приезжают из другой страны, попадают в другую культурную среду. Возникают диаспоры. Конечно, они сплачиваются. У них есть между собой какие-то корпоративные отношения, которых не существует у коренного народа, который принял эти диаспоры. И есть «быки» в каждой диаспоре — так называемые этнические преступные группы. За счет языка, менталитета, особых свойств своей культуры они создают закрытые сообщества. Они закрыты от агентуры правоохранительных органов. Есть понятие, которое не мной придумано. Этническая преступность. Это реальность. Надо признать этот факт, не надо закрывать на него глаза. И надо заставить все диаспоры отмежеваться от своих «быков». Мы готовы вести диалог с любой диаспорой. Но когда я знаю, что они никогда не отмежуются от своих «быков», а эти «быки» будут приезжать, убивать и грабить, пользуясь своей корпоративностью, навязывать свои порядки, захватывать рынки и вытесняя отечественных товаропроизводителей, с этим согласиться я реально не могу. Должна быть золотая середина. Надо признать, что существует этническая преступность, с ней надо бороться. Главный способ бороться — 1) очищение самой власти от тех, кто крышует эту этническую преступность и 2) заставить диаспоры отмежеваться от своих «быков». АН: Спасибо! Следующий вопрос ЖЖюри! МАКСИМ СОКОЛОВ (дальше — МС): У меня вопрос к Дмитрию Олеговичу. Вы сказали, что российская власть в своем отношении к диаспорам является преступной, поскольку она попустительствует их не всегда хорошему поведению. В связи с этим у меня к Вам вопрос: является ли французская власть преступной, поскольку она в своем отношении к диаспорам также попустительствует — и весьма. Либо объяснение может быть более сложное. Например, не преступная, а трусливая — и т.д. ДОР: Французы пережили страшное. Мы же были свидетелями того, что творилось осенью прошлого года на окраинах Парижа. Мы видели, как там люди, не только иностранцы, в том числе и граждане Франции громили магазины, поджигали витрины. Бесчинствовали только потому, что им не понравился некий миграционный закон и некие законы о профсоюзах. В чем проблема? Но во Франции нашелся человек — Министр внутренних дел, г-н Николя Саркози, не побоялся поставить вопрос о депортации из Франции даже граждан Франции, если они совершали такого рода преступления. Поэтому сам факт нахождения таких политиков, как Николя Саркози, во французском правительстве говорит о том, что французская власть не может считаться ни слабой, ни преступной. Она нашла в себе мужество открыто сказать об этих проблемах, она не поддалась шантажу со стороны этих бесчинствующих банд этнической преступности, и она, в конечном счете, навела порядок. МС: Т.е. Саркози это праведник, который спас французскую власть? ДОР: Я думаю, да. Саркози сделал многое и думаю, что именно поэтому французы видят в нем реального кандидата в президенты. Кстати говоря, эти настроения, которым потакал нынешний президент Франции, во многом привели к провалу Европейской Конституции на референдуме во Франции. Не хотят французы терять свою идентичность, свое лицо, они не хотят превращаться в общечеловеков. Они не хотят превращения светского государства — в государство исламское, что им сегодня навязывают арабы из Северной Африки. Именно поэтому они прокатили ф) Европейскую Конституцию, б) поддержали Саркози. МС: Если Путин назначит Вас завтра Нургалиевым, наше государство перестанет быть преступным? ДОР: Вы увидите результаты достаточно быстро. И эти результаты скажутся благотворно на нашей с вами жизни. МС: У меня еще вопрос к Борису Ефиновичу. Очень короткий. Вы осудили Путина за то, что у него все соседние государства — враждебные. С Вашей точки зрения, государства, враждебные России, могут существовать в природе? Либо это тяжелые комплексы древне<нрзб> полковника? БЕН: Знаете, Максим, удивительно, что против России, по сути, все. От Северной Кореи и США — до Украины и Прибалтики. Согласитесь, можно обидеться на весь мир, как сделал Ким Чен Ир сейчас, заявивший, что против Северной Кореи мировая объявлена война. Против России в последние несколько лет выступили практически все страны, независимо от их географического положения, политического строя или уровня экономического развития, то это настораживает. Может быть стоит взглянуть на себя? Известно, что Владимир Владимирович был германофилом до последней поездки в Германию. Он там канцлеру предложил замечательную сделку по газу. Главная газораспределительная станция теперь должна была быть в Германии. Она, эта сделка, была отвергнута. А теперь уже и Германия в числе недругов. Я считаю, что когда весь мир — враги, то это провал собственной внешней политики. АН: Спасибо! Еще вопросы? АМ: У меня еще короткий вопрос. Россия по Конституции является светским государством. Как г-н Рогозин относится к введению в школах «Основ православной культуры»? ДОР: А я не считаю, что это переход к религиозному государству. Надо знать элементарные вещи, которые связаны с духовным и национальным воспитанием. ОПК должны быть. А в мусульманских регионах — пожалуйста, пусть изучают основы ислама. Не обязательно они будут верующими людьми. Но уважать религию, уважать веру своих отцов — обязательно! И переходы на теократическое государство я в этом не вижу. АН: Последний вопрос ЖЖюри! ГОБЛИН ГАГА (дальше — ГГ): Последний, я так понимаю? Я просто много послушал — «Грузия — не Грузия, Россия — не Россия». Давление на Грузию, давление России на Грузию, давление сильное, давление такое, как еще можно давить, давайте уберем вот это вот. Вопрос, в принципе… для меня важно услышать от человека «да» или «нет». Я к вам нормально отношусь, потому что я вас вижу периодически по телевизору, слежу за вашей деятельностью. Ну просто интересно! БЕН: По какому телевизору Вы нас видите? ГГ: У меня есть Интернет, у меня есть маленький телевизор — я там вижу. Я вот запомнил Ваше выступление в Думе, где там <нрзб> Грузия — это круто! Вот. Давно уже было, неделю назад. Я хочу, чтобы вы ответили только «да» или «нет»! Вот смотрите: давление на Грузию… он, вопрос немножко странный. И не удивляйтесь, я всегда себя так веду. Вопрос немножко странный: не считаете ли Вы, что давление на Грузию является сродни чем-то давлению на женский клитор? «Да» или «нет» — просто скажите! Ну вы же знаете, что такое женский клитор! Вы должны себе представлять! Вы — политики, вы должны знать, чем кончается то или иное давление. Просто скажите «да» или «нет!» БЕН: Вы знаете, давление на Грузию менее прият… ГГ: «Да!» или «нет!» БЕН: Менее приятно — я сказал! ГГ: Т.е. Вам не нравится давить на клитор? БЕН: Менее приятно, чем то, что Вы сказали. ГГ: Хорошо! Ваш ответ? Дор: Нет. ГГ: Нет? Отлично! Клитор — не Грузия! Грузия — не клитор! Не надо давить на Грузию! АН: Спасибо большое! Меня тут Дмитрий Олегович уличил в нарушении регламента — он не задал в предыдущем раунде свой вопрос сопернику. Поэтому: вопрос Дмитрия Рогозина — Борису Немцову. ДОР: Борис, я тут недавно узнал, что тебя уволил президент Ющенко с должности советника. Скажи, пожалуйста, что ты и там сделал, помимо того, что ты сделал в России, что тебя и там уволили?