Эфир "Полный Альбац" от 7 августа 2017

(музыкальное вступление) Полный Альбац. Е. АЛЬБАЦ: Добрый вечер! Двадцать часов три минуты тридцать две секунды, в эфире радиостанция "Эхо Москвы". Я Евгения Альбац, и я начинаю программу, посвященную ключевым событиям недели, тем событиям, которые будут иметь влияние на политику ближайших недель и месяцев. Сегодня у меня один гость - основатель "Фонда борьбы с коррупцией", человек, о котором известное вашингтонское издание Politico недавно написало: "Он побьет Путина" - кандидат в президенты Российской Федерации по версии оппозиции Алексей Навальный, с которым мы сегодня будем подводить итоги политического сезона для оппозиции. Алексей, здравствуйте!

А. НАВАЛЬНЫЙ: Добрый вечер.

Е. АЛЬБАЦ: Тем более, что сегодня открылся семидесятый штаб Навального в регионах. И сегодня же суд отказал удовлетворить иск авторитетного предпринимателя Михайлова к Навальному, который требовал убрать из Интернета расследование Фонда борьбы с коррупцией о бизнесе сыновей генерального прокурора. С чем я вас поздравляю, Алексей.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Спасибо большое! Это редкость для нас, когда мы выигрываем в российском суде.

Е. АЛЬБАЦ: Да, поэтому это особенно примечательно. Когда на рыбалку?

А. НАВАЛЬНЫЙ: А-а, щуку ловить?

Е. АЛЬБАЦ: Ну!

А. НАВАЛЬНЫЙ: Два часа за ней под водой? Да нет, ну, я, пожалуй... м-м-- Они же из рыбалки сделали, я так понимаю, сорока шестиминутный фильм, который выложили на сайте администрации президента. Длиннее, чем наш фильм про Медведева или про Чайку. Я думаю, что я буду делать фильм о чем-то другом, а не, а не, а не о своей рыбалке.

Е. АЛЬБАЦ: Угу. А раздеться для избирателей готовы? (смеются)

А. НАВАЛЬНЫЙ: Какие-то, Жень, вы начали с провокационных вопросов. Я не думаю, что избирателям нужно, чтобы я раздевался. Мне кажется, они хотят чего-то другого от кандидата в президенты России, а не раздевания. Тем более что с раздеванием я не знаю, зачем они его сделали второй раз. Так много было шуток по поводу голого торса на коне, но как-то, видимо, им понравилось. Кремлю крайне важно, а, доказать сейчас, что Путин в себе, он не в маразме, да? Потому что по действиям власти последние годы и последние несколько месяцев даже вполне лояльно настроенные к Путина, к Кремлю избиратели, им кажется, что они там все сошли с ума. И вот им важно показывать, что они в хорошей физической форме, ловят щук и лазают по каким-то там тувинским горам.

Е. АЛЬБАЦ: Понятно, не разденется Навальный, ребята. Ну, вот так вот всегда, когда-

А. НАВАЛЬНЫЙ: Не планирую в ближайшее время. (смеется)

Е. АЛЬБАЦ: Ну, хорошо, теперь о серьезном. Вы в интервью американскому каналу CBSN, как я понимаю, отвечая на любимый вопрос всех западных журналистов, почему вы еще живы или вы не боитесь, что вас убьют? Так, наверное, было то?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Это мне урок. Не шути на иностранном языке.

Е. АЛЬБАЦ: Давайте я скажу только нашим слушателям, что вы сказали, что у вас пятидесятипроцентный шанс быть убитым и пятидесятипроцентный - нет, не быть убитым. Я специально прослушала видео в оригинале. Думала, что вас для рекламы передачи малость переврали или вы как-то по-другому это сказали. Но нет, вы сказали ровно это. Вопроса не слышно, но вы сказали ровно пятьдесят процентов, что вас убьют.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, вот как я уже сказал, это урок: не надо шутить на иностранном языке. Там, классическая ситуация с иностранным корреспондентом. Ты едешь к нему, спрашивают тебя, просто какой-то общий треп, а потом внезапно он тебя спрашивает: "А как вы думаете, вас убьют или не убьют?" Ну да, он спросил: "А как вы думаете, велика вероятность, что вас убьют?

Е. АЛЬБАЦ: Угу.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, я вспомнил такой известный российский анекдот про то, как у блондинки спрашивают: "Какая вероятность встретить динозавра около подъезда?" Она говорит: "Пятьдесят процентов: либо встречу, либо не встречу". Ну, я решил пошутить вроде этого анекдота, сказал: "Ну, там пятьдесят процентов или убьют, или не убьют". Потому что, в своем ответе я имел в виду, что бессмысленно это анализировать. Я не знаю и не собираюсь даже думать об этом, и не имеет смысла думать об этом. Но они восприняли это как вот с такой серьезностью и вынесли это в заголовки, которые выглядят пугающе. Но, в общем-то, я не это совершенно имел в виду. Я считаю, что у любого, конечно, политика в России, у любого человека, который называется-- занимается независимой политикой, есть определенные риски. Но оценить их в процентах или как-то в вероятностях просто абсолютно невозможно. И повторюсь, бессмысленно даже об этом много думать, потому что будешь об этом много думать, не сможешь заниматься ничем.

Е. АЛЬБАЦ: Но это не есть по Фрейду отражение внутреннего страха?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Нет, я не думаю. Вернее, я совершенно точно знаю, что это не есть отражение внутреннего страха. Я разумный человек, я понимаю уровень опасности, но во мне нет никакого страха: ни внутреннего, ни внешнего.

Е. АЛЬБАЦ: Хорошо. А, потому что, знаете, вот я-- многие люди, которые-- такая реакция на это ваше заявление, оно у многих людей, которые к вам очень хорошо относятся по-доброму, вызвало, конечно, такое вот, ну, дрожание. И сразу началась, началась такая дискуссия замечательная в Интернете о том, что почему бы вас тогда не посадить, вот зачем вас убивать? Тем более что Уголовно-исправительная инспекция по Москве недавно предупреждала о возможности замены вам условного срока на реальный. Но суд это предложение Уголовно-исправительной инспекции Москвы отклонил. У вас, кстати, есть объяснение почему?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Вы знаете, даже такого не было. Там была гораздо более смешная ситуация, что пресс-служба суда заявила, что инспекция требует заменить условный срок на реальный. Через некоторое время-- вернее, суд заявил, что, да, суд заявил, что инспекция требует. Через некоторое время инспекция это опровергла. Потом суд заявил, что было, да, такое заявление, но без подписи, и поэтому они его оставили без движения. А потом все это дезавуировали. И очень странная ситуация. Я прихожу в инспекцию два раза в месяц, мне положено отмечаться, и раз в месяц они меня дома проверяют вместе с участковым. Я спросил у них. Я говорю: "Что же вы там устроили такое интересное? Расскажите мне". Мне самому интересно, что вы там требовали. Но они краснеют, бледнеют, но не признаются, что происходит. И я здесь могу только еще раз повторить: это бессмысленно анализировать. Я не знаю, что у них там происходит в голове. Я считаю, что никакой стратегии нет. Это какие-то сумасшедшие люди. Я имею в виду Кремль, правительство, силовые органы, которые из каких-то сиюминутных соображений под влиянием каких-то факторов принимают или не принимают какие-то решения. Одни приняли решение, а давайте его посадим. Другие говорят: да нет, мы-- давайте не будем его героизировать. Или как-то по другому происходитА-а... Я не понимаю, как это происходит. Для того чтобы ответить на этот вопрос содержательно, нужно обладать какой-то информацией о том, что же происходит в голове Путина. Не думаю, что хотя бы у одного человека есть такая информация.

Е. АЛЬБАЦ: У вас нет сомнений, что решения принимает по вам только Путин?

А. НАВАЛЬНЫЙ: У меня нет ни малейших сомнений в этом.

Е. АЛЬБАЦ: Окей. А-а... Вам продлили испытательный срок до-- на год, да, до двадцатого года. Что-- до декабря двадцатого года. Что это реально значит? Вот что это значит?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ничего это не значит. Ну, это означает, что они в очередной раз посылают некий такой политический сигнал всей стране, мне конкретно, в основном всей стране, всей оппозиции любого вида, что мы не допустим вас до участия в выборах, что политическая система будет происходить без вас. На выборах никогда не будет реальной конкуренции, и все, кто вот сам по себе считают, что вот он такой классный, может, а-а, сам, самостоятельно набрать политический капитал, а потом прийти и куда-то тут избраться, такого не будет. И они еще раз, а-а, вот, значит, в русле вот этого своего закона, который запрещает баллотироваться условно осужденным, они продлили этот испытательный срок. С точки зрения текущей избирательной кампании меня это не интересует, потому что я иду на эти выборы, руководствуясь Конституцией, где прямо написано, что имеют право участвовать в выборах все, кто не находится в местах лишения свободы. Я вот их федеральный закон не признаю, и он не соответствует Конституции. Поэтому это не очень, в общем-то, впечатлило меня это судебное решение. Кроме того, было очевидно, что они это сделают. Они же мне продляли, по-моему, два раза по три месяца. Вот сейчас еще на год.

Е. АЛЬБАЦ: Было, по-моему, до девятнадцатого года. Какая разница-то, девятнадцатый, двадцатый год?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, опять же, это за-- это получается, они на год еще отодвинули возможность участвовать в выборах. Но мы же все понимаем отлично, что просто пока система вот в нынешнем виде, они считают, что они могут сделать так, чтобы не пускать каких то кандидатов. Наша задача и задача этого этапа кампании заставить их, вынудить их зарегистрировать меня как кандидата за счет того, чтобы сформировать общественное мнение. Они же правят по опросам, если они по опросам увидят, что на самом деле народ, не обязательно мои сторонники, а даже их сторонники считают, что нужна политическая конкуренция и что еще одни выборы в формате Путин, Зюганов, Явлинский, Миронов, Жириновский никого не интересуют, тогда они зарегистрируют. Ну, если нам не удастся создать достаточное давление, ну, наверное, они попытаются не пустить меня на выборы.

Е. АЛЬБАЦ: Вот это интересный вопрос. Вот у вас, значит, семьдесят штабов открыто, десятки тысяч волонтеров. Вы собрали, как бы, так сказать, заручились голосами потенциальных подписчиков или как это называется?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Значит, людей, которые поставят подписи в час икс.

Е. АЛЬБАЦ: В час икс и так далее. То есть это еще сотни тысяч человек. Вот вас не регис-- не регистрируют. Что вы будете делать? И вообще, как вы думаете, какая будет реакция на это?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Сейчас мы не делаем никаких конкретных прогнозов, потому что то, что мы будем делать, сильно зависит от того, какую работу мы проделываем. Сейчас у нас сто тридцать пять тысяч волонтеров, их может быть двести, их может быть триста тысяч. У нас сейчас больше полумиллиона подписей мы собрали, а, там, с не до конца подтвержденными -- это около восьмисот тысяч просто там имейлами, но мы это даже не считаем. Все зависит от того, какая, какая будет ситуация конкретная, какое будет общественное мнение в тот момент. Но, конечно, мы не признаем никогда тех выборов, на которые меня не допустят. Конечно, мы не будем молчать. Какие-то конкретные действия не имеет смысла делать вот таких каких-то стратегий тактических, потому что мы не знаем, как это будет происходить и что будет происходить, какие будут другие кандидаты. Мы же отлично понимаем, что, ну, наверное, Кремль в качестве такой пилюли, если они не захотят пустить меня, они притащат какого-то своего кандидата условно демократического, но подконтрольного им. Какой это будет кандидат? Он будет, там, условно приличный или совсем неприличный. Многие вещи решатся ситуативно.

Е. АЛЬБАЦ: Вы думаете, что осенью мы будем знать, кого они могут притащить? Я думаю, ну, осенью- Разве не есть- (говорят одновременно)

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, наверное, его будет недостаточно. Им нужен будет, конечно, какой-то Прохоров номер два в случае, если они решат меня не пускать, потому что иначе на выборы просто никто не придет, не будет явки. Да, они, конечно, могут фальсифицировать. Мы понимаем отлично, что они умеют фальсифицировать. Но, понимаете, если будет пятнадцать процентов явки, им же придется фальсифицировать, там, в три раза голоса, особенно в крупных городах, где просто никто не пойдет на выборы.

Е. АЛЬБАЦ: У них есть всегда Чечня.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Есть Чечня. Но живут они все в Москве. Живут они все в Москве, отдыхают они в городе Санкт-Петербурге. То есть мнение крупнейших городов все равно нельзя игнорировать. Это настоящие люди, они живут в России. И, кроме того, не надо думать, что в Чечне прям все по команде пойдут на участки. В Чечне просто фальсификация происходит вот такая. Там даже не фальсификация, там полностью перерисовка, да, или в Дагестане то, что происходит. Но люди-то все равно будут все знать отлично, что на участки никто не пошел. И это такая фактическая делегитимизация власти, она тоже имеет значение.

Е. АЛЬБАЦ: Вот мне не очень понятно: с одной стороны, вы говорите о том, что они проводят сумасшедшую политику и о том, что в стране довольно жесткий авторитарный режим, а с другой стороны, вы уповаете на то, что их интересует вопрос легитимности.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я не вижу здесь противоречия. Их не интересует вопрос легитимности, их вопрос-- интересует вопрос удержания власти. Вот они действительно проводят сумасшедшую политику. Но в этой сумасшедшей политике есть одна рациональная точка. Они хотят удерживать власть, чтобы обогащаться. Личное обогащение и личный комфорт. Очень много вокруг этого описывается всяких мотиваций, сложных конструкций. С моей точки зрения, все довольно просто. Конкретно довольно небольшая группа людей, она хочет наслаждаться этим немыслимым богатством и наслаждаться безумной властью, которую они захватили в стране. А все остальное это уже вторично. Просто для того, чтобы лучше удерживать власть, желательно, конечно, уровень реального раздражения населения не поднимать. Вот и все. Поэтому для того, если они увидят, что недопуск на выборы кандидата поднимет реальный уровень раздражения населения, то тогда они могут пойти на допуск.

Е. АЛЬБАЦ: Возвращаясь к изначальному вопросу-- ой, прежде чем я буду вас спрашивать об итогах для оппозиции этого сезона, скажите, как ваш глаз?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Гораздо лучше. Вижу вас, Евгения, отлично двумя глазами. Ну, то есть он видит все равно хуже. Правый глаз видит все равно хуже, чем левый. Его приходится закапывать, и с ним приходится возиться, что довольно неприятно, потому что, ну, нормальный человек в нормальной жизни он вообще не помнит о том, что у него есть глаза. К сожалению, я сейчас вот помню, что у меня есть глаз, а, и он нуждается в каких-то каплях, но все, все стало гораздо лучше. И спасибо врачам: и нашим, и иностранным.

Е. АЛЬБАЦ: Отлично! А, вы в том же интервью CNBC еще раз повторили, что абсолютно убеждены, что человек, который плеснул в вас этой жидкостью, которая вызвала химический некр-- ожог роговицы, что это было все заказано администрацией Путина. И у вас есть достаточно оснований, чтобы это утверждать. Что за основания у вас есть, чтобы это--

А. НАВАЛЬНЫЙ: Нет ни малейших сомнений. Могу это подтвердить. Интервью CNBC я давал, наверное, месяца два назад. Они долго готовили это, а сейчас только больше возникло конкретных фактов. Факт то, что это уголовное дело закрыто. Я до сих пор по нему даже не допрошен. Все непосредственно и организаторы, и непосредственно нападавшие, они установлены в интернете. Есть их лица, фамилии, паспортные данные, адреса. И никто из них-- никого из них ни капли не побеспокоили. Есть свидетельства в интернете и съемки, как этих людей привозит полиция на своей машине или, там, увозит откуда-то. То есть они-- а этот человек, который непосредственно меня плескал вот этой жидкостью, он дает, фактически сфабриковывает свидетельские показания по делу двенадцатого июня и двадцать шестого марта. Ну, то есть это люди, непосредственно работающие с правоохранительным органом-- органами. Информацию о моем местопребывании, моих передвижениях они могли получать только от спецслужб. Поэтому у меня нет никаких сомнений. И вот совокупность доказательств то, что они не понесли-- не то что не понесли наказание, даже расследования нет, несмотря на то, что, вспомните, сколько было всяких заявлений о том, что это все будет расследовано. "Единая Россия" недовольна. "Едина Россия" ж тогда говорила: любые нападения должны расследоваться. И чего? И мне-- нам приходят ответы из полиции, что дело закрыто, потому что не удалось установить нападавших. Вы зайдите ко мне в блог и посмотрите на их фотографии и адреса

Е. АЛЬБАЦ: Еще какие-то есть у вас или у вас есть еще какая-то информация, вот, которую вы-

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, у нас нет- -никакой специальной, там, секретной или-- информации, которой мы придерживаем, но, то, что мы видим, то, что происходит, конечно, однозначно свидетельствует в пользу того, что этих людей прикрывают, поддерживают спецслужбы. И, конечно, это политический заказ, который поступил в администрацию президента напрямую или опосредованно через каких-то политтехнологов, или я уж не знаю, как это происходит, но это ровно то же самое, что и с нашими штабами по всей стране. Да, бесконечные изъятия листовок, аресты и задержания людей, запугивания, избиения, нападения - это такая планомерная общероссийская кампания, в которой задействованы без преувеличения сотни тысяч-- десятки тысяч полицейских, которые уже ничем другим не занимаются, кроме, там, арестов наших листовок. Огромное количество соработников прокуратуры, Следственного комитета, ФСБ, которая обходит арендаторов всех наших штабов в семьдесят регионов. Везде же сотрудники ФСБ приходят и пытаются выселить наш штаб. Это же немножко случалось

Е. АЛЬБАЦ: Сколько выселили?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, выселили в не-- у нас в Москве несколько раз выселяли. У нас, ну, очень много, я затрудняюсь сейчас тут сказать, но, наверное, больше, чем в тридцати регионах мы неоднократно меняли места, потому что просто к арендодателям приходили ФСБшники, заставляли их разорвать с нами договора.

Е. АЛЬБАЦ: Дорогое удовольствие. Сколько вы подняли денег уже на кампанию?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, больше ста миллионов рублей. Мы-мы побили рекорд сборов моих на мэрскую кампанию. Тогда мы собрали сто четыре миллиона рублей за три месяца. Вот сейчас мы, ну, правда, за больший срок мы собрали больше ста четырех миллионов.

Е. АЛЬБАЦ: А какой средний перевод?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Медианный? Пятьсот рублей. Сохраняется. Это довольно небольшие пожертвования, но их делает около семидесяти тысяч человек. Да. То есть это огромное количество людей, это наше очень большое достижение, и это, на самом деле главная причина, почему Кремль не может нашу кампанию парализовать, несмотря на вот эти свои усилия со всеми силовиками. Но вот пока нас поддерживают эти семьдесят тысяч человек, и каждый может отправлять по пятьсот рублей, и это нельзя остановить. Ну, как-- был бы один спонсор, который отправлял бы десятки миллионов, ему можно было бы прийти и сказать: больше этого не делай. Или арестовать его просто. Когда семьдесят тысяч человек, что ты с этим сделаешь?

Е. АЛЬБАЦ: А вот что говорят, интересно, арендаторам, кото-- арендодателям, которые предоставляют вам штабы?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, приходят и говорят: "Слушай, ну, завтра к тебе придет налоговая и изымут у тебя все документы. И придет полиция и скажет: тут нам на экспертизу нужно все компьютеры". То, что происходит с нашими штабами. Просто заходят полицейские и говорят: "Хмм!"Похоже, у вас экстремистская деятельность. Мы на экспертизу забираем все компьютеры. Это же можно сделать по российским законам чудовищным, вообще без решения суда. А это происходит постоянно. Но представьте, у вас офис, у вас какая-то бухгалтерия, У вас забрали два компьютера и привет, вы никакой деятельностью заниматься не можете. Поэтому, э, очень часто арендаторы-- арендодатели, они действительно испуганы вот этих вот серьезных последствий. Но я очень горд тем, что мы находим достаточное количество людей все-таки во всех этих семидесяти регионах, у нас везде есть штабы, и в Москве мы сейчас нашли после долгих перипетий, когда заседание штаба нашего московского проходило в каких то арках и чуть ли не подъездах, сейчас у нас есть Гиляровского пятьдесят, приходите москвичи. Замечательное помещение, огромное количество волонтеров, ну, как я уже сказал, сто тридцать пять тысяч волонтеров - это огромное количество людей. Волонтеры есть в каждом населенном пункте России. И наша главная сейчас проблема это то, что мы просто не можем собирать так быстро деньги, чтобы обеспечивать этих людей газетами, листовками, особенно с учетом того, что тридцать процентов этих листовок воруют по дороге полиции.

Е. АЛЬБАЦ: А зачем вам газеты, листовки, если вы в интернете собираете миллионные аудитории? Димонов посмотрел сколько, двадцать восемь миллионов?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Да, но только в стране то живет сто сорок пять миллионов человек. Поэтому я же иду на президентские выборы, и я на самом деле иду на президентские выборы, и я борюсь за голоса большинства, и я получу эти голоса большинства. Но только мне нужно средство донесения наших мыслей и наших идей. А для этого интернет мы охватываем много, но все равно недостаточно. Ежедневно Интернетом пользуются в России семьдесят миллионов человек, даже больше. Поэтому когда ролик посмотрело двадцать четыре, это очень хорошо, но все равно недостаточно. Есть люди, которые не пользуются Интернетом вообще. Есть люди, которые верят газетам. Вот в газете врать не будут. В газете написано, значит, нужно читать газету. Должна быть вариативность. Было бы телевидение, мы бы и телевидение использовали. Нам не дают покупать. Мы могли бы купить, мы бы использовали наружную рекламу. Тоже не дают. Поэтому-

Е. АЛЬБАЦ: Вы не можете покупать там--

А. НАВАЛЬНЫЙ: Нам да, не продает никто ничего. Поэтому мы используем доступные методы. У нас есть волонтеры. Это главная наша сила. Значит, волонтер с листовкой это страшное оружие. И Кремль на самом деле их ужасно боится. Вот они просто панически боятся именно поэтому.

Е. АЛЬБАЦ: Почему?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Потому что вот этот вот рейтинг Путина восьмидесяти шести процентный или еще какой-то там, он может существовать только в условиях политического вакуума, когда нет реальной конкуренции. А когда человеку кто-то стучит в квартиру и говорит: "Здрасьте, мы волонтеры вот кандидата Навального, вот вам листовка". И он видит своими глазами, что это волонтеры. Он поговорит с ним, спрашивает: "Сколько вам платят, ребята?" Они ему объясняют, что вообще нам никто не платит, мы никакого Навального в глаза не видели. Мы его просто за идею ходим, раздаем и живем здесь в соседнем доме. А он понимает, что это все по-настоящему, что есть кандидат, у которого есть достаточно большая поддержка, который пишет, но об вроде бы вещах очевидных, но о тех, о которых все молчат. Коррупция, политическая конкуренция, бедность, несправедливость и неравенство. И это сразу рушит всю картину. Все восемьдесят шесть процентов в этот момент сразу истончаются и уничтожаются, потому что люди видят, что есть конкуренция. И Кремль, конечно, этого страшно и панически боится. Они как то, ну, не то, что смирились, но они готовы терпеть интернет, что есть какие-то миллионы людей, в основном жители самых больших городов, которые вот уже никогда не поверят кремлевской пропаганде. Но то, что мы своей компанией входим в оффлайн, заходим к пенсионерам и даем им газету, это такое покушение на святая святых. Они этого терпеть не хотят, не могут. Но нам все равно, что они не хотят и не могут, мы все равно будем это делать.

Е. АЛЬБАЦ: Сколько-- насколько удается запугивать все таки ваших волонтеров?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну-

Е. АЛЬБАЦ: Постоянно ведь в интернете- -только слышно о том, что к тому пришли, ко всему пришли, здесь кому-то в морду дали, там избили и так далее. Потом люди--

А. НАВАЛЬНЫЙ: К счастью, большинство таких историй про то, как пришли, запугали или даже там ударили или еще что-то, но человек все равно остался работать в штабе. Мы не знаем, насколько бы их было больше. Ну, то есть, вернее, мы уверены, что их было бы гораздо больше, если бы мы работали в нормальной политической ситуации без запугивания. Но сейчас это совершенно потрясающая ситуация. Я очень горжусь всеми волонтерами, которые с нами работают. Но в основном девяносто пять процентов таких историй это про то, что люди не испугались и остались работать в штабе.

Е. АЛЬБАЦ: По вашим ощущениям, уровень страха увеличился, уменьшился по сравнению, скажем, с двенадцатым годом, с Болотным делом, или наоборот, увеличился?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Невозможно сравнивать с Россией двенадцатого года. То есть мы живем просто в другой стране, с другой политической системой. То есть, вот, события четырнадцатого пятнадцатого года, вот, начало войны, они просто полностью изменили систему. У нас в двенадцатом году, даже уже после Болотного дела, после всего этого, а, вот истории про то, что там кого-то посадили за репост или за лайк, они казались бы дикими. Да, массовые аресты людей, вот эти аресты листовок. Все таки после Болотного дела в тринадцатом году в Москве мы вели кампанию, ну, относительно свободно. Был закрыт доступ в телевизор. Нас постоянно как-то там ущемляли, но не было задержаний людей просто за то, что они в футболке идут. Я сегодня потрясающую прочитал выдержку из протокола. Значит, что человек вел агитацию, находясь в публичном месте в белой футболке с надписью "Навальный 2018", и таким образом его нужно задержать. Это-- из двенадцатого года это бы выглядело дико. А, поэтому, ну, конечно, возрос и уровень как бы страха, и уровень опасений любых людей, рекламодателей, арендодателей, любых бизнесменов. В принципе, другая страна, страна, где за независимое политическое мнение, оно не просто не поощряется или какая-то потенциальная угроза, а все сейчас понимают, что власть воспринимает это враждебно и действует враждебно.

Е. АЛЬБАЦ: У вас есть своя социологическая служба. Что показывает, вот какой профайл людей, которые поддерживают вас хотя бы среди волонтеров?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Волонтеры. Волонтеры, они по определению, они в любой избирательной кампании, в российской и даже в иностранной это чаще всего молодые люди. Поэтому у нас молодые люди с высоким уровнем образования всегда были волонтерами.

Е. АЛЬБАЦ: Высшее образование?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Чаще всего. То есть это молодые люди. Кроме того, у них больше времени. Они, в принципе более склонны везде, во всем мире активно участвовать в кампании. Но основной избиратель, на которого мы рассчитываем, это как раз люди старшего поколения. То есть мы хотим использовать и планируем, и делаем так. Используем волонтеров, которые молодого возраста, для того, чтобы агитировать.

Е. АЛЬБАЦ: База поддержки это какая возрастная группа?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Мы рассчитываем получить--

Е. АЛЬБАЦ: тридцать девять тысяч. У вас те, кто готовы поставить за вас подпись. Это колоссальная база.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Это люди, которые пользуются Интернетом. Сейчас, сейчас этот анализ не имеет большого смысла. Но мы и так понимаем, что эти люди, которые подписались, они подписались через Интернет. Это значит, люди, скорее всего, они точно ежедневно пользуются Интернетом. Это люди с высоким уровнем образования. И это, конечно, в первую очередь жители самых больших городов. Но по мере приближения к избирательной кампании мы, конечно, демографическую выборку будем менять очень сильно, потому что у нас сейчас очень сильная такая искривление в сторону Интернета. И именно для этого мы ведем нашу оффлайн кампанию, для того, чтобы исправить его. Я просто хочу еще раз напомнить, что-

Е. АЛЬБАЦ: Алексей, извините, я должна вас прервать, потому что мы ровно половина часа мы должны уйти на новости, рекламу, потом вернемся в студию к вам с тобой.

(музыкальная заставка) Е. АЛЬБАЦ: Еще раз добрый вечер, двадцать часов и тридцать пять минут здесь в студии. Сегодня один у меня гость Алексей Навальный. Я ему задаю самые разные вопросы, в том числе касательно его последних интервью, которые взбаламутили весь мир, где он сказал, что пятидесятипроцентный шанс у него быть убитым. Оказывается, это была шутка. И о многих других вещах, и об его избирательной кампании. Алексей, вот теперь, если можно, к итогам весенне-летнего политического сезона для оппозиции, да, как раз в июле все подводят как бы итоги того, что было весной и летом. Как вы оцениваете ситуацию в оппозиции сейчас?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я не очень понимаю, что такое ситуация в оппозиции. Вот есть различные структуры, я и мои коллеги, мои соратники, наш штаб, много людей вместе с нами, волонтеры. Мы занимаемся избирательной кампанией. Избирательная кампания идет наша восемь месяцев, из которых я полтора просидел под арестом. Но, тем не менее, она идет, и мы удовлетворены здесь, удовлетворены ее ходом. У нас получается организовывать митинги, и волонтеров у нас много, и деньги мы собираем. Мы, несмотря на огромное давление, которое нарастает, у нас все развивается. Мы, самое главное, видим желание людей работать, мы видим желание людей делать перемены или добиваться перемен. Мы видим, что вот такая вот безысходность, которую встречаешь в регионе, она стала-- превратилась из депрессии в некий политический двигатель. Люди понимают, что с этим режимом нет перспектив, и они хотят изменений. Они хотят, чтобы власть сменилась вот там за восемнадцать лет, хотя бы сменилась один раз. Поэтому мы очень удовлетворены, и я удовлетворен тем, как идет наша кампания. Говорить про оппозицию вообще, ну, кто-то считает, что нужно бойкотировать, например, выборы. Ему не нравится, что я делаю-

Е. АЛЬБАЦ: Мне казалось, что двадцать шестое марта это стало для многих таким удивлением, шоком, как в свое время десятое декабря две тысячи одиннадцатого года Болотная, когда вдруг такое количество молодых людей и людей тридцать пять плюс и так далее, вышли более чем в семидесяти городах России. Это было неожиданно для всех.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Для меня нет, для меня нет и для нашего штаба нет. Но мы же просто работаем со всей страной. И поэтому, поскольку мы вышли уже давно и никогда не были частью исключительно такой фэйсбучной жизни, мы видели эти группы во ВКонтакте. Как к ним присоединяются люди, мы видели количество просмотров роликов, мы видели реальные заявки, которые люди пишут в регионах, даже в маленьких городках, присылают нашим юристам для консультации. Поэтому мы отлично понимали, что это все случится. Масштаб этого был несколько больше, чем мы предполагали. Как и потом, двенадцатого июня для нас стало приятным удивлением то, что география протеста расширилась даже еще немножко больше, чем мы ожидали. Но это не стало для нас неожиданностью конечно. Мы работали над этим, мы знали, что это будет, и мы не действовали в этом смысле так наугад. Призвали, а потом сами удивились, как хорошо произошло. Мы все-таки люди из реальной жизни. И все эти мои поездки по штабам, открытия штабов, они, они нас погружают вот в то, что происходит в регионах. Мы хорошо понимаем, что делаем.

Е. АЛЬБАЦ: С Парнасом, с солидарностью вы как-то поддерживаете отношения?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, с солидарностью поддерживаю. Яшин сейчас делает замечательную кампанию, например, в Красносельском районе-

Е. АЛЬБАЦ: В Москве

А. НАВАЛЬНЫЙ: Да, в Москве на муниципальных выборах. И мне очень нравится то, что у него именно политическая кампания. То есть это кампания, конечно, и про местную повестку, но она абсолютно политический настрой имеет. Он действует против этой власти, против, там, коррумпированной власти в конкретном районе. И, ведя свою агитацию, он так и говорит. Поэтому мы поддерживаем с какими-то людьми в регионах, которые идут на выборы. Наших кандидатов, впрочем, не пускают в Новосибирске, во Владивостоке.

Е. АЛЬБАЦ: Вы избегаете имя Дмитрия Гудкова. Почему?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Избегаю Дмитрия Гудкова, потому что он занимается мэрской кампанией, до которой еще достаточно далеко. Это первое. А второе мне очень сильно не нравится, и я считаю крайне вредным и неправильным вот этот вот политический союз его с "Яблоком". И вот эту политическую практику абсолютно порочную, когда "Яблоко" выдвигает кандидатов, но заставляет их подписывать некую бумагу, что они голосовать и действовать будут в соответствии с решениями партии. Это такое закрепощение политики. Это то, что сейчас происходит на муниципальных выборах. Поэтому, кроме того, мне категорически не нравятся, например, те же самые действия, в прошлый раз мы сказали про Яшина. Вот "Яблоко" вместе с Гудковым выдвигают список. Ну, я думаю, что, конечно, Гудков в этом не участвовал, но они против яшинских кандидатов в каждом округе выставили по два человека. Ну, это абсолютно спойлерская работа на мэрию, но это может быть такой эксцесс. И, наверное, не думаю, что прямо Явлинский лично хочет навредить Яшину, хотя кто знает. Но сама идея закрепощения кандидатов мне не нравится категорически. И я бы хотел, чтобы Гудков, который мне симпатичен, ааа, ну, не участвовал в этом. На муниципальные выборы можно выдвигаться независимым кандидатом, и точно совершенно нужно протестовать против практики того, что партия какая-то ставит условием политической деятельности дальнейшей некую поддержку своих. Вот как пленум нашей партии решил, так вот ты потом и будешь голосовать в своем муниципальном собрании Это категорически неприемлемо.

Е. АЛЬБАЦ: Слушайте, ну вы были в "Яблоке", вы же знаете, что такое Явлинский, знаете, эээ, какие там-

А. НАВАЛЬНЫЙ: Поэтому я сейчас решительно протестую. Я считаю, что это неправильно совершенно. Опять же, это закрепощение. Вот им сохраняют лицензию, "Яблоку", а они вот это делает Кремль, например, нам лицензию не дает, а им дает именно в обмен на то, что

Е. АЛЬБАЦ: Вы имеете в виду регистрацию?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Регистрация Партии прогресса в обмен на то, что "Яблоко" и, к сожалению, там, вступивший с ними в коалицию Гудков, пытаются ограничить свободу политической деятельности будущих депутатов. Опасная, неприятная, неприемлемая вещь. Кроме того, она же приведет к, ну, к поражению. Она приведет к тому, что результаты будут хуже. Это очень, ааам, нехорошо.

Е. АЛЬБАЦ: А вы с Гудковым говорили об этом напрямую?

А. НАВАЛЬНЫЙ: С Гудковым напрямую я об этом не говорил, но я сейчас сконцентрирован на федеральной кампании. Ему по понятным причинам приходится поддерживать Явлинского на президентских выборах. Он его поддерживает в муниципальную кампанию, тот поддерживает его на президентских. И это такой, ааа, ну, замечательный тандем. Но по понятным причинам он меня не устраивает. Я бы хотел бы, чтобы Гудков поддержал меня прямо на президентских выборах. Я хотел бы, чтобы и "Яблоко" поддержало меня прямо на президентских выборах. Я считаю, что я могу и буду бороться за поддержку всех представителей демократических сил, демократических партий. Несмотря на то, что, естественно, есть какие-то трения, разногласия по программам, в целом, ааа, я буду бороться за то, чтобы быть единым кандидатом от всех, в том числе от демократов. У них немножко линия идет в другую сторону. Они хотят поддержать Григория Алексеевича. Ну, значит, я буду апеллировать уже там к непосредственно к людям, к членам партии. И я буду доказывать, что это неправильно. Но в этом, в этом есть политическая борьба, я к этому спокойно отношусь.

Е. АЛЬБАЦ: Но я хорошо помню, как когда был знаменитый митинг на Сахарова в феврале двенадцатого, двенадцатого года, то, значит, вы стояли за сценой, и я наблюдал, как туда поднялся Григорий Алексеевич Явлинский. Вы пожали друг другу руки, и Григорий Алексеевич что-то сказал такое там безобидное. Вот все как-то и было видно, что вы очень были довольны тому, что вам удалось помириться с Явлинским.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я вам больше скажу, мы с ним встречались непосредственно перед федеральными выборами в Госдуму и очень хорошо поговорили, и друг перед другом извинились за всякие там вещи, которые наговорили друг про друга. Я к нему очень хорошо отношусь. Он прекрасный, талантливый политик, но это не означает, что я не буду с ним конкурировать за лидирующую позицию. Я с ним конкурирую. Я считаю его тактику неправильной, ошибочной и буду смело при этом говорить, несмотря на то, что я к нему хорошо отношусь.

Е. АЛЬБАЦ: Окей, с этим понятно, что с Касьяновым и Парнасом?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Касьянов и Парнас существуют и занимаются какой-то своей политической деятельностью.

Е. АЛЬБАЦ: Но вы не поддерживаете больше отношений после развала коалиции?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Что значит поддерживать отношения? Мы и раньше. Ну, то есть здрасьте, здрасьте, как у вас дела? Все идет хорошо.

Е. АЛЬБАЦ: Алексей Анатольевич, не лукавьте.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Жень, а что означает поддерживать отношения? Я занимаюсь ежедневно работой. Я не хочу быть таким кандидатом, которые были в недавней российской истории до сих пор, которые постоянно проводят какие-то круглые столы, заседания, пытаются сделать какой-то съезд демократов. Вот вам нужно, чтобы я ехал куда-нибудь в город Пермь и выступал там перед волонтерами или в Москве организовывал круглый стол демократов. Я скорее поезжу по регионам комитеты и все остальное, меня это не интересует. Есть конкретная вещь. Вот Ройзман шел на выборы, он шел от "Яблока", которое мне не близко своим нынешним политическим подходом. Но мы планировали активно поддерживать Ройзмана в кампании. Его снимают, а мы против этого протестуем и призываем бойкотировать выборы в Свердловской области. Это конкретика. Здесь есть что обсуждать, а просто сидеть с довольно приятными людьми, но просто сидеть там и заседать, и слушать какие-то речи, меня это вообще не интересует, просто не интересует.

Е. АЛЬБАЦ: Договорились. Но согласитесь, Алёш, мы с вами хорошо помним, как бесконечно бодались "Яблоко" и СПС, потом "Яблоко" и Правое дело. И это уже казалось, ну, совершенно. И молодежные, значит, фракции этих партий друг с другом все время бодались.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Именно поэтому меня это не интересует больше. Поэтому вот вы мне задаете вопрос про яблоко, про Гудкова.

Е. АЛЬБАЦ: Тем не менее, вы говорите о том, что вы Гудкова не готовы поддерживать такой вариант.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Не-не, Жень. Просто это говорит о том, что вы находитесь по-прежнему в плену старых наших демократических, как многие. Я же тоже слежу за этим процессом. Я понимаю, что вот то, что происходит, к сожалению, в либеральном лагере, с политической точки зрения значения не имеет. Вот, объехав там страну, открыв семьдесят штабов, имея координаторов во всех регионах и огромное количество волонтеров, я твердо говорю, что это не имеет политического значения вообще. Тем не менее, я слежу, я знаю, что там происходит, но вот вы мне даже задали этот вопрос. Я-- мне нужно было пару секунд подумать, потому что я даже не вырабатывал своего отношения к этому всему. Мне не интересно, что делает "Яблоко" или "Парнас". "Яблоко" получило на выборах меньше двух процентов, несмотря на то, что получило колоссальное бюджетное финансирование сотней миллионов рублей. То же самое случилось с "Парнасом". Они приятные люди, я их очень люблю. По своему политическому происхождению я выходец оттуда, но я веду настоящую избирательную кампанию с большим количеством людей. Я не собираюсь устраивать какую-то возню в борьбе за этот вот либеральный электорат. Сколько там в нем внутри я смогу получить три или четыре процента. В России, к сожалению, политика устроена таким образом, что люди не загоняют себя в эти идеологические рамки. И у нас в этом плане происходит такой политический хаос. Я просто нормальный кандидат от нормальных людей, которые предлагают разумную и логичную программу. На этом фокусируясь, я совершенно точно-- спрашивайте, я буду отвечать, но сам тратить энергию на как бы каких-то демократов, либералов, кто из них более демократический, кто менее демократический, кого там нужно поддержать и кто где поставил лайки. Ну, врать не буду, слежу иногда, слежу и читаю неприятные посты. Но я понимаю, насколько это не имеет значения вообще никакого. Я извиняюсь, что я вот все время повторяют вещи, я объехал регионы и так далее, но я же в каждом-- открывая каждый штаб, я отвечаю на любые вопросы, которые меня об этом не спрашивают вообще. Меня не спрашивают ни про "Яблоко", ни про "Парнас", ни про Ходорковского, ни про всех этих людей, которые мне очень милы и близки, но у людей вообще нет этого.

Е. АЛЬБАЦ: А про что спрашивают?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Спрашивают про коррупцию, спрашивают про низкий уровень жизни, спрашивают, естественно, про то, что нам делать с этими судьями, полицейскими. Везде спрашивают про люстрацию

Е. АЛЬБАЦ: Везде про люстрацию?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Люстрацию везде спрашивают, везде, везде спрашивают Именно употребляют слово "люстрация" или как Употребляют слово "люстрация" и довольно хорошо понимают, чем люстрация отличается от просто уголовного преследования людей. Абсолютно в каждом регионе сейчас спрашивают про роль РПЦ и про вот эти вот репрессивные процессы против атеистов. Ну, понятно, молодежная аудитория.

Е. АЛЬБАЦ: Что вы отвечаете? Вы же глубоко верующий человек.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я верующий человек. Но я считаю, что я как верующий человек ни в коем случае не могу поддерживать то, что происходит сейчас, когда какая-то часть РПЦ взяла на себя командование Следственным комитетом и привлечение к уголовной ответственности людей, потому что им что-то не понравилось. Сегодня какое-то чудовищное судебное решение, по моему, в Сочи. О том, что человек разместил карикатуры на Иисуса Христа и его за это разместили, за это его оштрафовали или привлекли к административной ответственности какой-то другой. Это абсурдно, чудовищно и противоречит христианству абсолютно, я в этом уверен. Вот об этом я и говорю. Вот об этом спрашивают. А спрашивают про губернатора, спрашивают, что там с Дальним Востоком, спрашивают про демографию. И никто не спрашивает про объединение демократов. Никто. Это никого не интересует. Ну, за пределами нашей маленькой тусовки.

Е. АЛЬБАЦ: А как, а про Путина спрашивают?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Конечно, спрашивают. Меня чаще всего спрашивают, известна моя позиция на тему того, что если он согласен на мирный транзит, нужно дать ему гарантии безопасности. Эта позиция моя многим не нравится, очень многим, даже моим сторонникам.

Е. АЛЬБАЦ: Серьезно?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Да, меня очень сильно за это критикуют. Ну вот, приходится на эту тему отвечать.

Е. АЛЬБАЦ: А что они считают, что нужно?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Что Путин является непосредственным ответственным за все происходящее, что чистая правда. Что Путин лично несет ответственность за преступления, коррупцию и посадки людей несправедливые. Чистая правда. И что Путин должен вот, значит, за это сесть в тюрьму или как-то быть расстрелян на лобном месте. Такое большое количество людей так считает, на этом настаивает. Это для них ключевой пункт программы Я говорю, что ради мирного транзита власти, ради в целом интересов страны, но нужно забыть о какой-то такой сладкой мести. У меня есть личные, в том числе связанные с моей семьей, мотивы, почему я этих людей-- испытываю большое количество личных негативных эмоций по отношению к ним. Но ради интересов вообще страны, ради интересов мирного транзита, ну, значит, нужно наступить себе на горло и согласиться с тем, что конкретно ему и его семье дать гарантии безопасности. Это не должно распространяться на всяких Медведевы, Ротенбергов. Но Путину да. Очень многим это не нравится. Постоянно на эту тему идет дискуссия. Постоянно, естественно, идет дискуссия, ну, как бы немножко навязанная Кремлем, о том, что если не Путин, то кто? Без Путина все разваливается. А что будет с Северным Кавказом? Как же без Рамзана Кадырова тоже начнется война?

Е. АЛЬБАЦ: Что вы отвечаете?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я отвечаю, что ничего не случится. Был Саид Амиров, мэр Махачкалы, и тоже все говорили про него. Если с ним что-то случится, начнется война, Дагестан поднимется, в Махачкале будут ездить и стрелять танки. Но он получил пожизненное, и не произошло ничего. Ничего не произойдет, если не будет завтра Рамзана Кадырова. Он запросто меняется на такого же авторитетного чеченца. Вот эти вопросы, они очень интересны всем, и все это с удовольствием обсуждают. Это реальная повестка страны. Повторюсь, ну совсем не объединение демократов. И я не собираюсь. Вот там, где начинается объединение демократов, я сразу разворачиваюсь и ухожу в другую сторону, потому что объединение демократов, оно может состояться через выборы, через праймериз. Я готов участвовать в дебатах, я готов участвовать в праймериз, я готов эти праймериз выиграть. Вот так может случиться объединение демократов, а не круглыми столами или бесконечной дискуссией.

Е. АЛЬБАЦ: Возвращаясь все-таки к вашим встречам в штабах с волонтерами. А что больше интересует местная повестка или федеральная повестка?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Федеральная.

Е. АЛЬБАЦ: Федеральная?

А. НАВАЛЬНЫЙ: В большей степени, конечно, федеральная.

Е. АЛЬБАЦ: Даже при том, что мы знаем, что ол политикс, ол локал. Всякая политика всегда локальна.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Да, естественно. И каждый раз, конечно, спрашивают а будет ли расследование про нашего губернатора Что ты думаешь про мэра? Я готовлюсь всегда и рассказываю о какой-то местной коррупции. Это всегда люди воспринимают очень хорошо. Но у всех очень есть ясное понимание того, что причина бедности, несправедливости, неравенства, которое происходит, ну, просто, грубо говоря, очень низкая зарплата, которая действительно чудовищно низкая. Это, конечно, Кремль, это группа людей, которая вот вцепилась власть, сидит восемнадцать лет, и она под-под себя подстроила и правоохранительную систему, судебную систему, не дает никому шевельнуться, не дает стране развиваться. Ну, то есть вот просто прямая связка бедность - Путин. Многие уже это поняли. И я просто вот коротко на эту тему скажу. Считается же многими вы говорили просто логический срез. Что вот, значит, волонтеры наши группы, сторонники сторонников это наиболее образованные и наиболее состоятельные. Но те, кто приходит к нам, даже если они наиболее состоятельные в своих регионах, да, с зарплатами по двадцать тысяч, восемнадцать тысяч и пятнадцать тысяч, мне даже сложно представить, кто же все остальные. То есть чудовищная бедность большинства жителей России является все таки сейчас главным-- главной причиной политического недовольства. Именно это.

Е. АЛЬБАЦ: Понятно, спасибо. А вы же отлично понимаете, что вам нужна поддержка элит? Другого варианта нет, да, именно для мирного, потому что все исследования по авторитарным режимам показывают, что приходится идти на какие-то альянсы с частью прежней элиты. Вот на вас кто-то выходит, с вами кто-то пытается разговаривать?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Вы представляете, если выходит-- Я сейчас вам расскажу, что сейчас, вот знаете, такие-то, такие-то выходят, а завтра -показательные процессы над этими людьми

Е. АЛЬБАЦ: А значит, неважно, я же не просила называть фамилии, имена, явки.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я бы сказал, что огромное количество элит, оно хочет перемен, и оно настроено и смотрит в нашу сторону, и оно ждет. Но элиты, особенно в России, сейчас, они чудовищно трусливы. Они ждут момента, чтобы предать Путина с большим удовольствием с сладострастием его предадут в какой-то момент, но сейчас они просто боятся. Они сидят и взвешивают. Как только они, как только они почувствуют в этом слабину. Вот эта вибрация, как было в двенадцатом году, они сразу там полками побегут в другую сторону и ко мне, и к разным другим оппозиционерам. Поэтому вот вы встречаетесь с любыми чиновниками, и я уверен, что вы такое же наблюдение сделали, как и я, что чем более высокопоставленный чиновник, тем больше он кроет эту власть, тем больше он рассказывает. Она чудовищно неэффективная, работать не дают. Какой-то ужас, кошмар и полный трэш творится в стране. Ну да.

Е. АЛЬБАЦ: А как вам удается с ними встречаться, если за вами постоянная слежка?

А. НАВАЛЬНЫЙ: А вот в коридорах "Эха Москвы" встречаюсь. Единственное место. Ну, Жень, я понимаю, что-

Е. АЛЬБАЦ: Или за вами не постоянная слежка?

А. НАВАЛЬНЫЙ: За мной постоянная слежка. И для того, чтобы иметь какие-то мнения или послания, или еще чего-то, мне не обязательно с кем-то встречаться. Кроме того, я же не один. Довольно много людей меня поддерживают в разных-- сферах деятельности, так сказать, в разных социальных слоях, в том числе в этих ваших любимых элитах. Но я никаких встреч сам не ищу. Зачем мне это надо? Я и так знаю, что они думают, и мне не нужно, я не хочу ни с кем сидеть, переговариваться. И какая-то там либеральная башня, не либеральная башня. С ними вести о чем-то переговоры. Зачем? В этом нет никакого.

Е. АЛЬБАЦ: Все равно придется, Алёш, вы должны будете дать какую-то гарантию.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я готов это делать. Я просто не ищу таких встреч. Тем более, что я понимаю отлично, что, во-первых, со мной сейчас им всем встречаться небезопасно. Это первое. А второе у меня есть много других дел. Все эти элиты, они переметнутся, когда изменится политическая ситуация. Моя задача работать над изменением политической ситуации, ну, в меру моих сил.

Е. АЛЬБАЦ: Окей. А что ааа у ФБК все время, так сказать, какие-то идут, запускаются расследования. Насколько я понимаю, не прекращаются в ближайшее время.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Вот я ждал, что вы спросите, с кем вы встречаетесь. Расскажите мне несколько фамилий. Меня спросите. Сейчас я вам должен сказать. Ну, вот вы знаете, мы готовим такие-то расследования против этих людей. И просто я бы прямо физически чувствовал, как они побежали бы куда-нибудь закрывать свои кипрские оффшоры. Ну, нет, я не могу, конечно, такую информацию сказать.

Е. АЛЬБАЦ: Ну, это я с вами согласна. Это был глупый вопрос, признаю. А что с техникой, которую у вас забрали двенадцать-- двадцать шестого марта?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, она где-то находится-

Е. АЛЬБАЦ: Так ничего и не вернули?

А. НАВАЛЬНЫЙ: -в тайных подвалах ФСБ. Мы знаем не то, что ничего не вернули, мы знали, что те знаем, что технику изымала ФСБ. Но все наши жалобы в суд нам завернули на том основании, что вы же не знаете, на кого жалуетесь. То есть получилось, что неизвестные люди в штатском зашли, не стесняясь видеокамер, вынесли абсолютно все оборудование, а и полиция, и суды, и все остальные говорят: Мы даже не знаем, кто это. Ну, как? Если вы хотите обжаловать действия этих людей, вы нам скажите, как фамилия его, как должность, какое это подразделение.

Е. АЛЬБАЦ: Подайте заявление о краже.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Мы подавали заявление о краже. И? Оно не имеет никакого хода. То есть это же не кража, кража - это тайное хищение имущества. Это было ограбление, поскольку это было открытое хищение имущества. Но, к счастью, наши сторонники и просто широкая публика, они прочувствовали эту ситуацию. Мы тогда в течение двух дней, я боюсь сейчас соврать, получили, мне кажется, около двенадцати миллионов рублей пожертвований, и мы все купили заново.

Е. АЛЬБАЦ: Замечательно. А планы на осень, ну, все какие?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Мы будем расширять нашу избирательную кампанию.

Е. АЛЬБАЦ: Будет какое-то проводить такую общероссийскую акцию, как было двенадцатого июня?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Конкретной даты нет. Но, конечно, мы митинговый формат будем использовать очень активно. То есть это не то, что мы будем это делать механически. Значит, раз в два месяца мы проводим большой митинг. Но, конечно, митинги это крайне важная вещь. Люди хотят проводить эти митинги, они могут получаться более успешными, менее успешными. Мы будем в совершенно различных форматах работать. Например, в Москве. Мы понимаем отлично, что нам не дадут разрешение уже никогда. И вот сейчас проведение митинга в Москве это просто автоматически на сто процентов означает несанкционированный митинг. Но тоже, что вполне допустимо и правильно, и мы будем это делать. Но тут тоже нужно понимать, как это организовывать хотя бы с точки зрения тактической работы.

Е. АЛЬБАЦ: Окей, вам удачи. Мы, к сожалению, должны уходить из эфира. Спасибо вам большое. Здесь студия "Эхо Москвы". Был Алексей Навальный. А мы встретимся с вами через неделю. Пока.