Имена, пароли, явки!

- Что именно не устраивает миноритарных акционеров в деятельности компании "Сургутнефтегаз"? - Прежде всего, у нас вызвала обеспокоенность эффективность использования акционерного капитала. На собрании мы узнали, что доходность наших ценных бумаг – 60 копеек за акцию. Это, прямо скажем, не слишком высокие выплаты, не сопоставимые с теми, которые получают акционеры крупных мировых нефтекомпаний. Другая проблема, которая нас тревожит, – взаимоотношения с нефтетрейдерами, и в частности, с компанией Gunvor, на счетах которой оседает громадная прибыль. Ее совладелец, г-н Тимченко, входит в список богатейших людей мира. Согласитесь, что акционеры вправе поинтересоваться, почему деньги достаются иностранному нефтетрейдеру, а не акционерам и не российскому бюджету. Другой вопрос был связан с собственниками компании. "Сургутнефтегаз" – одна из крупнейших сырьевых компаний России, а принадлежит неизвестно кому. Никто до сих пор не знает имен ее бенефициарных владельцев, о чем мы тоже говорили на собрании. Аналитики утверждают, что раскрытие этих имен резко увеличит капитализацию компании, от чего мы, акционеры, конечно, выиграем. И третий вопрос, который мы подняли, был технический – мы настаивали на публикации отчетности компании в Интернете. Все свои претензии мы изложили в письме, которое за месяц до собрания направили руководству компании. - Мы – это кто? - Я и некоторые другие миноритарии, часть из которых не хочет обнародовать свои имена. - Каким процентом акций вы совокупно владеете? - Совсем незначительным. Но нам важно было публично поставить те вопросы, о которых я уже говорил. - И какой же была реакция остальных акционеров? - Первая – удивление. Напомню, что собрание проходило в Сургуте, и многие из его участников просто не ожидали, что на него приедут миноритарии, которые к тому же позволят себе высказать вслух неудовольствие. Мы предполагали, что нам не захотят дать слово на собрании, поэтому, как я уже говорил, обратились к руководству компании за месяц. Потом повторили свою просьбу о выступлении перед началом собрания. Надо отдать должное Владимиру Богданову, он не стал нам препятствовать. Само выступление произвело, как я мне показалось, весьма сильное впечатление на собравшихся. Не то чтобы это был эффект разорвавшейся бомбы, но резонанс оказался серьезным. На собрании выступили всего пять человек, в том числе сам Богданов, главный бухгалтер, главный юрист, секретарь собрания и я. Богданова был вынужден давать разъяснения, причем сделал это весьма любезно, пройдясь по всем пунктам. - Разъяснения вас удовлетворили? - Нет, конечно. Богданов уверял нас, что все идет нормально. В частности, он сказал, что владеет всего лишь двумя процентами акций компании, а потому требовать раскрытия структуры собственности не имеет права. Правда, надо сказать, произносил он это с весьма говорящей улыбкой. - А что он сказал о трейдерах? - Что все отношения с ними строятся на основе тендеров. Правда, он предложил руководителю департамента по экспорту встретиться с нами и ответить на наши вопросы. - Встретился и ответил? - Да. Но ясности не прибавилось. На словах он нам довольно подробно объяснил, как происходят тендеры, но письменный отчет, какая доля идет через тот же Gunvor, давать отказался, сказав при этом, что все будет происходить так же, как и происходило – "собака лает, караван идет". Никакой прозрачности в будущем в этом вопросе он даже не обещал. - Ваш демарш оказался напрасным? - Я так не думаю. Мы получили поддержку некоторых иностранных миноритариев, которые присутствовали на собрании. Они сказали, что поддержат нас, особенно в части выяснения бенефициарных владельцев "Сургутнефтегаза". Теперь мы постараемся собрать вокруг себя миноритариев, которые, как и мы, озабочены этими проблемами, привлечем юристов и будем действовать дальше, продолжая диалог с руководителями компании. - Вы всерьез полагаете, что сумеете их заставить назвать имена реальных собственников? - Они, разумеется, будут сопротивляться, а мы их будем убеждать изменить свою позицию. Как мне кажется, нашими потенциальные союзники не только миноритарии, но и руководители страны. Это же дикость, когда компания такого масштаба скрывает структуру собственности. Слухов много, достоверной информации – ноль. Я уверен, что рано или поздно эта ситуация изменится. Мне странно, что до нас никто не ставил этот вопрос перед акционерами. - Чем вы это объясняете? - Возможно, люди опасались делать это из-за тех слухов, которые ходят вокруг "Сургутнефтегаза" и Gunvor относительно их бенефициарных владельцев. - Для вас это вопрос политический? - Когда крупнейший экспортер нефти не раскрывает имена своих собственников и торгует сырьем через непрозрачные компании типа Gunvor, это не только экономическая, но и политическая проблема. Но я в данном случае прежде всего защищаю интересы миноритарных акционеров.