В первом интервью из колонии Навальный не теряет бодрости и рассказывает о тюремном быте

МОСКВА — Самый известный российский заключённый, оппозиционный лидер Алексей А. Навальный, проводит большую часть времени, убирая свой тюремный блок, читая письма и посещая столовую, где на обед нередко подают кашу. Но, по его словам, самым мучительным, возможно, является необходимость смотреть российское государственное телевидение и специально отобранные пропагандистские фильмы более восьми часов в день в рамках программы «воспитательной работы», которая, как утверждают власти, пришла на смену тяжёлому труду для политических заключённых. «Читать, писать или заниматься чем-либо ещё» во время этих просмотров запрещено, рассказал Навальный. «Ты должен сидеть на стуле и смотреть телевизор». А если заключённый начинает засыпать, охранники кричат: «Не спать, смотреть!» В интервью The New York Times, первом интервью СМИ после его ареста в январе, Навальный рассказал о своей жизни в заключении, о причинах жёстких репрессий против оппозиции и инакомыслящих в России, а также о своей убеждённости в том, что «режим Путина», как он его называет, обречён на крах. Навальный создал крупное оппозиционное движение, целью которого было разоблачение коррупции на высшем уровне и борьба с президентом Владимиром В. Путиным на выборах. В марте он был заключён в тюрьму после возвращения в Россию из Германии, несмотря на то что знал о грозящем ему наказании за нарушение условий условного срока по делу, которое многие считают политически мотивированным. Как широко освещалось в то время, за границей он проходил лечение после отравления боевым веществом «Новичок», которое, по данным западных правительств, было организовано российскими спецслужбами. С момента заключения в исправительной колонии № 2 к востоку от Москвы Навальный не был полностью лишён возможности высказываться. Через своих адвокатов, которые регулярно его навещают, он время от времени публиковал сообщения в социальных сетях. И нельзя сказать, что Кремль активно пытается его заставить замолчать. Когда во вторник пресс-секретаря Путина Дмитрия С. Пескова спросили о присутствии Навального в социальных сетях, он ответил, что это «не наше дело», если Навальный высказывается. Тем не менее письменный обмен вопросами и ответами объёмом в 54 рукописные страницы стал самым подробным и широким рассказом Навального о своём положении. В современной России, дал понять Навальный, часы, проведённые за просмотром государственного телевидения и фильмов, выбранных начальником колонии, составляют повседневность политического заключённого — статус, который ему присвоила организация Amnesty International. Ушли в прошлое смены тяжёлого физического труда в шахтах и лесозаготовках, а также постоянные издевательства со стороны уголовников и охраны, которые были характерны для советского ГУЛАГа. «Можно представить себе татуированных качков со стальными зубами, которые дерутся на ножах за лучшую койку у окна», — сказал Навальный. «На самом деле нужно представлять скорее китайский трудовой лагерь, где все ходят строем и где повсюду висят камеры наблюдения. Там постоянный контроль и культура доносительства». Несмотря на обстоятельства, Навальный сохранял оптимизм в отношении будущего России и изложил свою стратегию достижения политических перемен через избирательную систему даже в условиях авторитарного государства. «Режим Путина — историческая случайность, а не неизбежность», — написал он, добавив: «Это был выбор коррумпированной семьи Ельцина», имея в виду решение бывшего президента Борис Ельцин назначить Путина исполняющим обязанности президента в декабре 1999 года. «Рано или поздно эта ошибка будет исправлена, и Россия перейдёт на демократический европейский путь развития. Просто потому, что именно этого хотят люди». Как и прежде, Навальный критиковал Европу и США за экономические санкции, введённые против России из-за её действий за рубежом и преследования инакомыслящих, включая самого Навального. По его мнению, санкции вредят обычным россиянам и рискуют оттолкнуть широкий круг людей внутри страны, который мог бы стать естественным союзником. По его словам, санкции должны быть направлены исключительно против верхушки олигархов, поддерживающих власть Путина, а не против десятков малоизвестных фигур, попавших под ограничения до сих пор. Настоящие влиятельные люди в основном избежали санкций благодаря тому, что располагают «армией юристов, лоббистов и банкиров, борющихся за право владельцев грязных и окровавленных денег оставаться безнаказанными». На протяжении XX века и ранее тюрьма в России была испытанием, которое либо закаляло, либо ломало диссидентов и писателей, формировало лидеров и уничтожало политический плюрализм. Современный опыт российского политического заключённого, по словам Навального, — это прежде всего «психологическое насилие», в котором огромную роль играет отупляющее времяпрепровождение перед экраном. Навальный рассказал, что заключённые ежедневно проходят через пять сеансов просмотра телевидения. Первый начинается сразу после утренней зарядки, завтрака и уборки территории. После небольшого свободного времени следует двухчасовой просмотр телевизора, затем обед, снова телевизор, ужин и ещё один телевизионный сеанс вечером. Во время одного из дневных сеансов допускается альтернатива в виде шахмат или нард. «Мы смотрим фильмы о Великой Отечественной войне, — сказал Навальный, имея в виду Вторую мировую войну, — или о том, как сорок лет назад наши спортсмены победили американцев или канадцев». Во время этих просмотров, добавил он, «я особенно ясно понимаю сущность идеологии путинского режима: настоящее и будущее подменяются прошлым — действительно героическим прошлым, приукрашенным прошлым или вовсе вымышленным прошлым. Любое прошлое должно постоянно находиться в центре внимания, чтобы вытеснить мысли о будущем и вопросы о настоящем». Практика длительных обязательных просмотров телевидения, хотя и доведена до крайности в колонии № 2, не является уникальной именно для этого учреждения, где ранее также содержались фигуранты политически окрашенных дел. Она появилась в результате реформы пенитенциарной системы, начатой в России в 2010 году, целью которой было усиление контроля охраны над заключёнными и уменьшение влияния тюремных группировок. По словам экспертов по российской пенитенциарной системе, речь идёт скорее о контроле, чем о промывании мозгов. «Всё организовано так, чтобы я находился под максимальным контролем 24 часа в сутки», — сказал Навальный. По его словам, он не подвергался нападениям или угрозам со стороны других заключённых, однако примерно треть из них являются так называемыми «активистами» — информаторами администрации. В первые недели пребывания в колонии у Навального немели конечности — либо из-за последствий отравления, либо из-за травмы спины, полученной при перевозке в тюремном автозаке. Кроме того, он провёл 24-дневную голодовку, что вызвало серьёзные опасения по поводу его здоровья. Неврологические симптомы ослабли после того, как охрана перестала будить его каждый час ночью, якобы чтобы убедиться, что он не готовит побег. «Теперь я понимаю, почему лишение сна — одна из любимых пыток спецслужб», — сказал он. «Никаких следов не остаётся, а выдержать это невозможно». Он отметил, что хорошо ладит с другими заключёнными и что они иногда готовят закуски в микроволновке. «Когда мы готовим, я всегда вспоминаю классическую сцену из фильма “Славные парни”, где мафиози варят пасту в тюремной камере», — сказал он. «К сожалению, у нас нет такой крутой кастрюли, да и паста запрещена. Но всё равно это весело». 45-летний Навальный признал, что ему было трудно сохранять политическую заметность в России в период, когда власти усиливали давление на оппозицию и независимые СМИ. По его мнению, протесты, вспыхнувшие после спорных выборов в Беларуси в прошлом году, серьёзно встревожили Кремль. Другой причиной беспокойства властей стала разработанная им электоральная стратегия, получившая название «умное голосование». В рамках этой стратегии организация Навального поддерживает тех кандидатов, которые, по её мнению, имеют реальные шансы на победу на региональных и парламентских выборах, назначенных на следующий месяц. По его словам, Кремль настолько опасался предстоящих выборов, что в этом году организовал масштабную кампанию давления не только против его структуры и других активистов, но и против умеренных оппозиционных политиков, гражданских организаций и независимых СМИ, таких как Meduza, Проект и Дождь. Навальный предположил, что хотя эта кампания может оказаться тактическим успехом для Путина, в долгосрочной перспективе она способна обернуться проблемой. «Путин решил свою тактическую задачу — не дать нам отобрать большинство в Думе», — сказал Навальный, имея в виду нижнюю палату российского парламента. «Но для этого ему пришлось полностью изменить политическую систему и перейти на принципиально иной, гораздо более жёсткий уровень авторитаризма». По мнению Навального, этот шаг выявил фундаментальную слабость политической системы Путина. Если левые и националисты представлены партиями, лояльными Кремлю, то устойчивой правоцентристской прокремлёвской партии, представляющей растущий городской средний класс относительно обеспеченных россиян, не существует. «Оппозиция существует в России не потому, что Алексей Навальный или кто-то другой управляет ею из штаба, — сказал Навальный, — а потому что около 30 процентов страны — прежде всего образованное городское население — не имеют политического представительства». Когда, по его выражению, реакционная аномалия путинского правления исчезнет, Россия вернётся к демократической форме управления, уверен Навальный. «Мы особенные, как и любой народ, но мы — Европа. Мы — Запад».