Замечательное интервью с председателем ВЭБа Дмитриевым. — ВЭБ критикуют из-за непрозрачности схемы отбора компаний-заемщиков. Насколько обоснованны эти упреки?
— Категорически не согласен. Мы приняли на наблюдательном совете специальный документ, в котором систематизировали критерии отбора заемщиков, с ним можно ознакомиться на сайте ВЭБа. Сами мы ни разу не сталкивались с какими-либо претензиями по поводу нарушения принципа равного отношения к заемщикам.
— Возможно, это связано с тем, что ВЭБ никогда не называл компании, получившие финансирование в рамках этой программы. Почему вы не раскрываете эту информацию?
— Мы оставили право обнародовать эту информацию за самими заемщиками. Между нами была достигнута неформальная договоренность на этот счет. Заемщики в тот момент вели переговоры с иностранными кредиторами, в ходе которых порой им было невыгодно признаваться в том, что они обратились за помощью к государству. То есть, в переводе на русский: Мы тратим деньги налогоплательщиков, а на что — не скажем. Через неформальные договоренности помогаем заемщикам слегка наё.вать иностранных кредиторов. То, что сегодня заёмщик наёб.ает иностранного кредитора, а завтра начнет наёб.ать сам ВЭБ их, очевидно, не смущает. Я вообще не понимаю, как В ПРИНЦИПЕ возможна ситуация, когда компании, получающие госпомощь не раскрываются. А вот ещё: — Правда ли, что с начала года ВЭБ свернул еще одну антикризисную программу — поддержки фондового рынка?
— Мы израсходовали порядка 168 млрд руб. из выделенных на эти цели 175 млрд руб. из фонда национального благосостояния (ФНБ) и в соответствии с решением Минфина в конце прошлого года прекратили работать с акциями. Но считаем возможным продолжить работу с облигациями.
— Каков механизм принятия решений об инвестировании ВЭБом средств ФНБ в бумаги того или иного эмитента?
— По согласованию с Минфином наблюдательный совет ВЭБа утвердил процедуру использования этих средств на фондовом рынке. В частности, был определен список инструментов — как правило, это долговые бумаги ВТБ, Сбербанка, «Роснефти», «Газпрома», ряда других надежных эмитентов. Среди них есть и частные компании, но я бы не хотел оглашать весь список. В переводе на русский: мы выкинули на помойку 170 миллиардов рублей денег налогоплательщиков, но зато близкие к нам трейдеры охренительно заработали на инсайде. Информацию о сделках мы не раскроем, чтобы наше жульничество никто не разоблачил. Характерно, что Дмитриев через слово говорит «государство». Государство то, государство сё, государство решит, государство согласится, государство откажется. Что за государство-то такое? Где оно? Ткните пальцем в нечто, сидящее за столом и ставящее резолюцию от имени «государства». То, что я вижу, меня пока совсем не впечатляет.