В корпусе открыты все окна, задымление в коридорах, палатах, операционных, процедурных, перевязочных, туалетах и в большинстве ординаторских — такое же, как и на улице. В отделении реанимации окна закрыты, гари от этого не меньше, но разносится зловоние от гниющих при 40 градусах повязок и испражнений. За прошедшие сутки в больнице умерло 17 человек. За позапрошлые — 16. К сегодняшнему утру за прошедшие сутки в морге больницы оказалось 65 трупов — наши плюс не «судебные» трупы из окрестных квартир. Трупы складывают в подвале стоя — холодильники уже заняты. Скорая пачками везет стариков с фактическим тепловым ударом, под страхом увольнения скорой запрещено выставлять диагноз «тепловой удар, перегрев» (потому что у нас — не жарко, у нас в городе — все в порядке). Мы тоже такого диагноза не выставляем — мы не хотим что бы нас уволили, у нас семьи и их нечем будет кормить, если что, а ничего другого, кроме как лечить — мы не можем. При объявлении чрезвычайного положения медперсоналу дежурство оплачивается по двойному тарифу, но у нас в городе не будет объявлено чрезвычайного положения, у нас же все в порядке — да и вдруг страна разорится. Такая же ситуация по всем московским больницам. Кроме, наверное — и к сожалению, — ЦКБ. \\\\\\ Вопрос с работникам московских больниц и вообще сферы здравоохранения: насколько это соответствует действительности? Апдейт. Где-то в комментах увидел указание на то, что речь идет о 68-й больнице. Если это так, то верю каждому слову. Я в Марьино живу и вся моя семья «приписана» к ней. Адский АДЪ. Там и в обычное время такое точно. Любой, кто там был — подтвердит. «Госпитализация в 68-ю» и «мучительная смерть в кошмарной агонии» — слова-синонимы. Апдейт 2. Жена позвонила своей подруге, которая работает каким-то начальствующим кардиологом в одной большой московской больнице. Та особо распространяться о ситуации не стала, но подтвердила «да, смертность очень высокая». Апдейт 3. Роддома.
Места