Особенностью политического процесса в России является то, что в нём ни хрена не понятно. Ну, то есть, мы понимаем, что делает Путин и его группа: 1) воруют 2) узурпируют власть, чтобы ещё больше воровать 3) едят шашлыки в Сочи, надев спортивные костюмы с меховыми воротниками. У каждого из нас есть отношение к происходящему и набор политических взглядов. Однако, у нас достаточно смутное представление о том, как именно граждане РФ оценивают происходящее в динамике. Сколько граждан действительно поддерживают Путина и почему. Какой реально уровень поддержки «Единой России» в крупных городах, а какой в городах 100-тысячниках. Что думают про Олимпиаду? Что про РПЦ и что про гей-парады? Что думают про Сердюкова и как это изменится, когда его окончательно отмажут? На все эти вопросы более-менее точные ответы должны давать социологи, но не дают, к сожалению. В полный рост мы с этим столкнулись в время выборов мэра Москвы, которые отлично продемонстрировали полную деградацию российской социологии:
Здесь подробно об этом. Социологическая служба нашего штаба, созданная в экстренном порядке и основанная на волонтёрской работе, давала на порядок более точные прогнозы, чем так называемая «большая тройка»: ВЦИОМ, ФОМ и «Левада». Понятно, что во время выборов нам никто не верил — кто же поверит социсследованиям штаба кандидата. Но мы-то знали, что наши данные — это правда. Существующие соцслужбы, в силу своей продажности или бестолковости, принесли нам тогда много вреда. Единственный, кто делал профессиональные и толковые замеры, на которые можно было ориентироваться — Комкон, но они, к сожалению, делают очень мало общественно-политических исследований, нам просто повезло, что у них были такие замеры. Есть ещё разнообразные «закрытые исследования». Постоянно ходят всякие легенды и бумажки о неких супердостоверных опросах, сделанных ФСО, ФСБ, Кремлём, мэрией и тд. Это всё вообще чудовищная дрянь. Сами понимаете, если Кремлю, мэрии или ФСБ нужен «секретный опрос», то они заказывают его каким-то своим жуликам-пиарщикам, те идут в тот же ФОМ, а ФОМ просто ставит циферки из своего обычного липового опроса в «секретный опрос», справедливо полагая, что разницы никакой нет. Можно конечно предположить, что ФСБ само будет делать опрос и посадит за телефоны 50 лейтенантов. Качество этих опросов будет такое же, как и качество безопасности в нашей стране. Короче, можно долго ругать ситуацию с социологией, но лучше перейдём к «конструктиву» и «позитиву». Итак, нам всем нужны качественные соцологические данные для грамотного планирования политической и антикоррупционной деятельности. Мы хотим знать, что думают жители малых городов и что им надо сказать, чтобы они, взяв вилы, бросились к офису «ЕдРа». Что думают жители больших городов и о чем им надо думать, чтобы они начали жечь покрышки на улицах? Слышали ли в городе Владивостоке про дачи единороссов? Знают ли в Сызрани про шубохранилище? Каких расследований хотят в Питере и Перми: поиска испанских дач начальства или разоблачения воров из ВТБ? Вот взять того же жулика Якунина. У меня было предложение с которым я носился: давайте напишем доклад, где будут разрисованы все его жульнические схемы и разошлём по всем подразделениям РЖД. Несколько тысяч штук. Скучающие офисные железнодорожники почитают это всё и разнесут по стране — ведь всем интересно перемывать кости начальству. Так, говорил я, через два месяца три миллиона человек (сотрудники РЖД и их семьи) будут знать всё о тайнах шубохранилища. А если знают три миллиона, то через полгода знает вся страна. Хорошо, что мы не стали реализовывать мой план, а позвали социологов, чтобы исследовать, что такое сотрудники РЖД и как работают их горизонтальные связи. Мы провели серию так называемых глубинных интервью с самыми разными сотрудниками РЖД. От работяг до руководства. Выяснили, что все они итак считают Якунина коррупционером. Все, кому задавали провоцирующий вопрос «Якунин — вор?» отвечали «да, вор». При этом почти все голосовали за Путина, считают, что начальство должно воровать, а обсуждать наш доклад на работе они не будут, потому что в компании очень развита семейственность («пошел учиться/работать в РДЖ потому что родители там работали, а больше некуда»), все боятся, что их застучат коллеги, сообщив, «куда надо» через родственные связи. Поэтому моя идея была признана не гениальной, а дурацкой, и мы разработали другие схемы распространения информации о Якунине. Вот как важна социология: мы потратили немного денег на неё, зато сэкономили кучу времени, усилий и ресурсов, которые могли потратить на неэффективный проект. Ну, и много таких примеров. В связи с этим всем мы запустили нашу собственную социологическую службу. Об этом сегодня подробно пишут «Ведомости»:
Навальный займется соцопросами
Удачный опыт опросов общественного мнения перед выборами мэра Москвы будет распространен на всю страну Читать целиком |
|
|
Она уже работает и проводит первый опрос, связанный с выборами мэра Новосибирска. Для старта выбран Новосиб по очень простой причине: выборы скоро, многие кандидаты просят поддержки, а мы хотим принять это решение с учётом, прежде всего, идеологии, и, но достоверных социсследований. Возглавляет службу Анна Бирюкова, та самая, которая «рулила» социологией на выборах.
Штука в том, что социология — это не какое-то сакральное знание. Всё, что надо делать, подробно и качественно описано и в нашей и иностранной литературе. Все самые передовые методики доступны любому, кто читает на английском. Нужно просто делать всё очень качественно и по инструкции. Знаете, как говорят «делай как для себя, а не для дяди». В этом был успех нашей штабной социологии — её делали волонтёры и делали для себя. Пока мы делаем телефонные опросы. Почему телефонные опросы это хорошо: потому что они позволяют сделать действительно случайную выборку. Мы (в отличие от некоторых) не звоним по базам телефонов или по «хорошо отвечающим номерам», мы звоним по случайно сгенерированным номерам, в рамках области/города, да, в таком случае происходит набор несуществующих или офисных номеров, так звонить долго и дорого, но результат получается самый лучший. Особенно прекрасно, что у нас есть возможность задать пропорцию городских/мобильных телефонов в списке обзвона, потому что звонить только по городским номерам это, конечно, прошлый век. Что мы можем теперь делать: теперь мы можем проводить восхитительные опросы, в любом городе, области, в федеральном округе, и по всей России. Грамотный телефонный опрос с соблюдением всех технологий показывает самые хорошие результаты. То, что нужно.
Кто сейчас делает опрос: для запуска и тестирования системы мы наняли профессиональных обзвонщиков, но будем менять их на волонтёров по мере их прихода и обучения. Почему волонтёры могут опрашивать лучше всех: потому что чувствуют ответственность. Конечно у них есть чёткая политическая ориентация и аффилированность, но они её держат при себе, чтобы получить объективные результаты. Ведь мы делаем опрос для себя. Чем нам можно и нужно помочь: мы оборудовали 7 рабочих мест, 6 дней, 8 часов эти места должны быть оккупированы, так что приходите-приходите, это удобно, офис, тепло, удобно, отличный софт, никакие номера руками не набираются, интервьюер нажимает на волшебную кнопку на экране:
(она выглядит буквально так) и сидят в наушниках, ждут, пока система дозвонится до живого номера — никаких лишних кликов и движений. Анкета, специально заточенная для телефонного опроса, удобна и прекрасна. Мы обещаем всему научить, тренинги и методички, кофе, чай, печеньки, работа в офисе ФБК, причастность к важному общему делу. Присоединяйтесь к нам, пожалуйста. Создавайте вместе с нами лучшую социологическую службу в стране. Мы будем делать не только телефонники, но и уличные опросы, на которых мы набили руку во время выборов. Заниматься политикой без качественных социологических исследований можно, конечно, но это какой-то прошлый век. Если мы можем скорректировать нашу стратегию так, чтобы стать эффективнее, то давайте сделаем это. Если вы готовы работать (а опросы — это довольно непростая и муторная работа) с нами, то скорее огорчите старика Путина: записывайтесь скорее здесь.