Профайл Алексея Навального в Financial Times

Когда мы выходим из офиса Alexei Navalny пообедать, я понимаю, что к нам присоединится незваный гость. Молодой человек в мешковатой белой футболке кричит: «Alexei, где ты покупаешь кокаин?», переходит за нами через улицу и начинает снимать нас на телефон. Для главного оппонента Владимира Путина такие методы запугивания — часть профессии. Этот человек — «один из худших» среди нескольких людей, которые, по словам Navalny, последние полгода преследуют его и его семью в течение всего дня. «Обычно они ходят парами. Один пытается вывести тебя из себя, а другой это снимает. Если закричишь или толкнёшь их, ты сделаешь им праздник, и они получат это на видео», — говорит Navalny. «Это учит дзену, но всё равно ужасно бесит, когда они подходят вплотную». Мы едим в StrEAT — хипстерском фуд-корте с 40 разными кухнями. Это новое место в быстро джентрифицирующемся районе Москвы Автозаводская — районе, названном в честь уже закрытого завода ЗиЛ, выпускавшего советские лимузины. «Это место показывает, какой, черт возьми, потрясающей могла бы быть Россия, если бы не 20 лет, которые мы потеряли при Путине», — говорит Navalny, пока мы идём мимо точек, где продают всё — от бургеров, пасты и суши до дагестанских пельменей и узбекского плова. Navalny 43 года, он коротко стрижен, подтянут, на нём серый свитер под объёмной курткой с капюшоном. Несмотря на внимание человека, идущего в паре метров позади, он выглядит расслабленным: со мной он на «ты» (хотя я упорно придерживаюсь более уместного «вы») и щедро пересыпает речь матом — бесконечно вариативным русским языком ругани. В интервью это режет слух, хотя, возможно, именно это говорит о политическом стиле, который помог ему прорваться сквозь информационную блокаду. На фоне российских чиновников старой закалки он выделяется как политик, хорошо чувствующий интернет, способный мобилизовать подростков мемами и при этом заигрывать с ультраправыми. В конце концов Navalny выбирает точку под названием Chiho, на вывеске которой написано: «Это настоящий Китай!» Navalny заказывает стеклянную лапшу с курицей и креветками. Я беру «свинину по-харбински», а также миску битых огурцов и по стакану чая с шиповником в пенопластовых стаканчиках для каждого из нас. Тролль отказывается от моего шутливого предложения купить ему обед — «Не подавай ему идей», — говорит Navalny, — затем идёт за нами наверх и садится напротив. В 2011 году Navalny прославился, публикуя вирусные посты о коррупции в своём блоге, который затем превратил в Фонд борьбы с коррупцией (ACF). Той зимой он возглавил кампанию за голосование против «жуликов и воров» из путинской партии на парламентских выборах, после которых из-за результатов вспыхнули массовые протесты. С тех пор он расширил своё присутствие на YouTube всё более сенсационными разоблачениями и создал общенациональную сеть, чтобы бросить вызов Путину на президентских выборах. Однако за это время Путин лишь укрепил свою власть внутри страны — и даже сейчас в Москве много говорят о том, как он продлит её после окончания срока в 2024 году, — одновременно ловко расширяя влияние Кремля за рубежом: от Сирии и Африки до ключевых округов в колеблющихся штатах США. Navalny, который на протестах 2011 года хвастался, что «нас здесь достаточно, чтобы прямо сейчас взять Кремль», с тех пор снизил планку до Мосгордумы, а несколько его ближайших союзников покинули страну. Я спрашиваю Navalny, не заставило ли долголетие Путина умерить амбиции. Navalny парирует: теперь у него появились шансы ударить по Кремлю там, где раньше это было невозможно, благодаря падению популярности Путина, достигшей в этом году рекордно низких значений. «Раньше никто даже не пробовал участвовать в этих выборах, потому что поддержка власти даже по самым мелким практическим вопросам была настолько сильной, что они всегда побеждали. Теперь всё полностью изменилось, — говорит он. — Почему? Потому что за них никто не хочет голосовать». Срабатывает наш пейджер из Chiho. Navalny извиняется и быстро возвращается с подносом еды. Мы начинаем ковырять кислые, обсыпанные кунжутом огурцы. Тролль смотрит видео на телефоне. Chiho в Streat Ленинская Слобода, 26, Москва Стеклянная лапша с курицей и креветками — 350 руб. Битые огурцы x2 — 360 руб. Свинина по-харбински — 390 руб. Китайский чай с шиповником x2 — 300 руб. Chelovek I Parokhod в Streat Американо — 150 руб. Чайный коктейль «Captain Darjeeling» — 200 руб. Итого: 1 750 руб. (£21) Этим летом в Москве прошли крупнейшие за последние годы протесты против Путина после того, как власти не допустили независимых кандидатов к выборам в Мосгордуму. Navalny запустил приложение, чтобы подсказывать избирателям, у каких одобренных Кремлём оппозиционных партий больше шансов победить путинскую партию «Единая Россия». По его словам, именно эта кампания сократила число мест «Единой России» с 40 до 25 в 45-местной думе. Кремль ответил быстро. Через несколько дней после выборов люди в масках одновременно провели обыски по 250 адресам по всей стране в рамках дела об отмывании денег против фонда Navalny. Помимо офисов Navalny в 45 городах, следователи пришли и в дома нескольких сотрудников и их родственников. В Воронеже 79-летняя бабушка сотрудницы Navalny умерла от сердечного приступа через несколько дней после того, как полиция разгромила её квартиру и изъяла iPad. Главу штаба Navalny в Казани, которая тогда боролась с раком на поздней стадии, увезли на допрос за несколько недель до её смерти. Министерство юстиции России назвало фонд «иностранным агентом» — советским термином с сильными ассоциациями со шпионажем — на основании загадочного пожертвования от испанского кикбоксёра, которого Navalny подозревает в связях с Кремлём. «Они не могут позволить существовать никакой оппозиции ни в какой форме, потому что тогда просто проигрывают». Navalny вырос в нескольких военных городках в Подмосковье, где его родители владеют фабрикой по плетению корзин. Его отец Анатолий, бывший военный, родился недалеко от Чернобыля, в Украине. В детстве Navalny проводил там каждое лето — до аварии на АЭС в 1986 году. Партийные начальники заставляли жителей деревни, где жили его родственники, выкапывать картошку, чтобы показать, будто опасности нет, хотя радиоактивная пыль продолжала оседать. Затем, вскоре после того как дядю Navalny сбил поезд, семью дяди выселили из дома в зоне отчуждения и переселили в лагерь комсомольских пионеров, где размещали беженцев после ядерной катастрофы. Navalny с родителями приехал на похороны дяди под Чернобылем. «Это был полный п***ец», — говорит он. Украинских жителей заставили оставить всё имущество, но они прекрасно знали, что власти распродают машины на металлолом. В последующие годы семья Navalny каждый май приезжала почтить память дяди на его могиле и навещала старый дом бабушки, откуда вывезли даже плитку с пола и стен. «Эту бесполезную советскую плитку — её вывозили огромными колоннами и продавали всё это радиоактивное дерьмо на строительных рынках, а [местным] запрещали выносить что-либо, кроме одежды», — говорит он. Navalny время от времени отгоняет от нашего шестиместного стола посетителей, некоторые из которых выглядят слегка ошеломлёнными встречей со знаменитостью. Со своей лапшой он расправляется быстро; вся она каких-то бежевых оттенков. Моя свинина достаточно кислая, чтобы вызвать тоску по великолепному dongbei guo bao rou, который я ел год назад в промышленной зоне Владивостока, хотя корочка здесь скорее чуть размокшая, чем хрустящая. В школьные годы Navalny постоянно спорил с учителями, а затем не добрал одного балла до проходного на юрфак МГУ. В итоге он получил дипломы по праву и финансам в двух менее престижных вузах, параллельно пробуя себя в недвижимости и торговле акциями. Когда Путин пришёл к власти в 1999 году, он вступил в «Яблоко», тогда самую заметную либеральную оппозиционную партию России. Хотя поначалу ему не хватало внутренней убеждённости, чтобы стать активистом, перелом наступил, когда он работал в юридической команде «Яблока». «Ты думаешь, что не можешь проиграть, а потом проигрываешь, — говорит он. — Ну и, конечно, становишься оппозиционным активистом». Первые серьёзные конфликты Navalny произошли внутри самого «Яблока», которое на пике популярности Путина всё больше уходило в политическое небытие. Партийных старейшин встревожило его стремление к более националистической риторике. В знак вызова он записал видео в поддержку права на оружие, в котором сравнил выходцев с преимущественно мусульманского Северного Кавказа с «тараканами» и изобразил, как стреляет в одного из них из пистолета. После того как «Яблоко» потеряло свои последние четыре места в парламенте, Navalny потребовал от лидера партии уйти в отставку. Вместо этого исключили его самого — за националистические взгляды. В течение нескольких последующих лет он участвовал и выступал на «Русском марше» — ежегодной антипутинской националистической акции, где доминировали ультраправые, скандировавшие: «Хватит кормить Кавказ!» Navalny ни о чём не жалеет. «Разрыв в уровне жизни между Узбекистаном и Россией был просто огромным, и они ехали сюда в огромных количествах. Я говорил об этом, потому что это была тема номер один на тот момент». На фоне того, что реальные доходы населения падают уже шестой год подряд, Navalny перешёл к более левой риторике, включая призывы к работникам госсектора создавать профсоюзы и повышать минимальную зарплату. Подавление протестов этого года развивалось по знакомому сценарию: организаторов вроде Navalny сажали на короткие сроки, чтобы не дать им выступать, тогда как рядовых активистов таскали по судам, где им уже грозили реальные тюремные сроки. «Их тактика — не трогать лидеров, а просто наугад хватать обычных людей и сажать ни за что, чтобы подорвать доверие к лидерам и к движению, — говорит Navalny. — Как будто они говорят: вот этот всё устроил, а сам сидит и ест куриную лапшу с каким-то подозрительным иностранцем, пока обычные люди в тюрьме». Мы давно закончили есть, а столик тролля у окна пуст. Я думаю, не потерял ли он интерес, но вскоре он возвращается с бутылкой яблочного сока. По словам Navalny, постоянная слежка и приставания начались после того, как его Фонд борьбы с коррупцией (ACF) начал расследовать кейтеринговую компанию, принадлежащую Евгению Пригожину — петербургскому бизнесмену, которого считают стоящим за печально известной «фабрикой троллей», обвинявшейся во вмешательстве в выборы в США. Navalny говорит, что эти люди обычно представляются корреспондентами РИА ФАН или одного из других прокремлёвских сайтов медиагруппы «Патриот», которые регулярно обвиняют его в работе на ЦРУ ради финансирования наркозависимости. Представитель Пригожина, которого в этом году назначили председателем попечительского совета «Патриота», заявил, что тот «не руководит редакционной политикой ФАН и не комментирует её». Navalny утверждает, что успех Кремля заключался не столько в манипулировании Западом, сколько в создании впечатления, будто он на это способен. «Можно потратить $500,000 на рекламу в Facebook, и несколько лет весь истеблишмент огромной западной страны будет сходить с ума из-за вмешательства, хотя его реальный эффект смехотворен. Вложения минимальны, а взамен ты получаешь первые полосы и влияние». После того как на выборах мэра Москвы в 2013 году он занял вполне достойное второе место, следующий год Navalny провёл под домашним арестом по другому делу о мошенничестве. Не имея возможности выходить из квартиры и общаться с внешним миром, он бесчисленные часы изучал мемы и вирусные видео. В конце 2014 года Navalny получил по этому делу условный срок, но его младшего брата Олега приговорили к трём с половиной годам колонии — шаг, который он счёл «взятием заложника». Это его не остановило: Navalny начал экспериментировать с YouTube и в итоге сорвал вирусный куш благодаря видеоразоблачению 2017 года о тайной империи дворцов стоимостью $1bn, якобы принадлежавшей премьер-министру Дмитрию Медведеву. Видео набрало более 32 млн просмотров на YouTube и вызвало протесты во многих российских городах. Следующий год Navalny провёл в поездках по стране, бросая вызов Путину на президентских выборах. Хотя в итоге его не допустили, Navalny говорит, что цель была не столько в победе, сколько в том, чтобы показать россиянам: возможна и другая политика. «Ни один российский политик не встречался с таким количеством людей, как я, и ни один не разговаривал с таким количеством людей, находясь в тюрьме, как я. Я знаю всё о наркоманах, мигрантах, таксистах, строителях. Чиновники же просто разговаривают со своим водителем и потом говорят: „Вот что мне сообщили массы“». Он утверждает, что тюремный опыт дал ему больше понимания русскоязычных мусульман, чем либералам, которые критикуют его за их демонизацию. (Navalny говорит, что выступает лишь за визовый режим для мигрантов из бывших советских стран Центральной Азии.) «Обычно я единственный русский в камере. Трудно понять, что на самом деле думают и чувствуют чеченцы, если ты не провёл с ними много дней подряд в одном помещении и не делил с ними еду». Резкость Navalny привела его к конфликту со значительной частью российской оппозиции. Ксения Собчак, телеведущая и бывшая подруга, чью президентскую кампанию Navalny считает спойлерской по отношению к своей, сравнивает его с героем пьесы-сказки советского драматурга Евгения Шварца Дракон, который борется за свержение деспотичного тирана, а затем сам превращается в такого же. «Это какая-то выдуманная х***я», — говорит Navalny. Он указывает на свой опыт проведения открытых оппозиционных праймериз и на поддержку людей, «которые построили политическую карьеру на том, что поливали меня дерьмом». «Дело в том, что под давлением лидеры показывают своё истинное лицо». Эти тюремные сроки — на данный момент их было 13 — породили у него яростную реакцию на критику со стороны остальной российской оппозиции. «Почему они не придут и не посидят в тюрьме вместе со мной? Они тоже будут оппозиционными лидерами. Но они и близко к этому не подойдут, потому что они трусы». Он говорит, что старается не мерить других этой меркой, но тут же снова срывается. «Я главный оппозиционный лидер не потому, что запретил всем остальным им быть, а потому, что быть им страшно». Navalny хватает пустой стул. «Это место свободно, пожалуйста, садитесь. Но к нему прилагаются пригожинские pidorasy», — говорит он, используя гомофобное ругательство из мата. Он показывает на тролля, который теперь ест сувлаки. «Вы готовы жить с ними?» Я главный оппозиционный лидер не потому, что запретил всем остальным им быть, а потому, что быть им страшно Navalny говорит, что рад тому, что его дочь начала учёбу в бакалавриате по стипендии в Стэнфорде и «не пойдёт в университет в 18 лет, когда за ней будут ходить эти pidorasy и снимать её». Самым тяжёлым ударом для его семьи стал тюремный срок брата Олега, значительную часть которого тот провёл в одиночной камере. «Мы говорим о людях, которых посадили из-за акции протеста, на которую я призвал выйти, а вот мой брат, которого посадили просто потому, что он мой брат, — он вообще ни на какие протесты не ходил. И мне всегда придётся с этим жить». После освобождения Олег расстался с женой и с трудом ищет работу. Банки неохотно обслуживают его на том основании, что из-за активности брата он считается политически значимым лицом. «Для кремлёвских бандитов они это делают. В этом и великая ирония: это регулирование по борьбе с отмыванием денег работает против меня». Два часа спустя Navalny уже хочет вернуться к работе, где он готовит новое расследование против одного кремлёвского чиновника, имя которого отказывается называть. По пути к выходу мы останавливаемся у кофейной стойки. Navalny ухмыляется, позируя для селфи с поклонником, а затем бросает мрачный взгляд на тролля, который всё это время продолжал идти за нами.