Алексей Навальный: «Коррупция должна быть главной темой международных саммитов»

Статья-мнение. Ровно год назад меня отравили химическим оружием, и я не умер. Коррупция, по-видимому, сыграла немаловажную роль в этом счастливом исходе: она подточила государственную систему изнутри, а следовательно, и спецслужбы тоже. Группа сотрудников ФСБ [российской службы внутренней безопасности] нанесла нервно-паралитическое вещество на моё нижнее бельё весьма непрофессиональным образом. За мной следили на протяжении трёх с половиной лет с той же непрофессиональностью, нарушая все инструкции, что позволило независимым расследователям разоблачить всю группу. Когда начальство занято тем, что оказывает мафиозное покровительство деловому миру и вымогает деньги, качество секретных операций неизбежно страдает. Однако режим, основанный на коррупции, очень хорошо выполняет более простые задачи. Автократы, желающие ограбить свой народ, прежде всего берут под контроль судебную систему, и она прекрасно работает по принципу «услуга за услугу». Поэтому, когда я вернулся в Россию [в январе] после лечения, меня отправили в тюрьму сразу после выхода из самолёта. В этом мало приятного, но, по крайней мере, у меня есть время читать мемуары руководителей со всего мира. Они рассказывают о том, как пытались решить главные проблемы человечества: войны, бедность, миграцию, изменение климата, оружие массового уничтожения. Эти темы считаются вопросами «первостепенной важности». Но эти руководители нечасто упоминают борьбу с коррупцией. Ничего удивительного: это вопрос «второстепенной важности». Однако — и это поразительно — эти лидеры почти всегда говорят о коррупции, когда вспоминают о неудачах. О своих собственных и (чаще всего) о неудачах своих предшественников: «Мы посвятили годы, сотни миллиардов долларов и тысячи человеческих жизней Ираку, Афганистану, Мали — где угодно. Но из-за разграбления страны коррумпированным правительством Нури аль-Малики, Хамида Карзая, Ибрагима Бубакара Кейты — кого угодно — народ отвернулся от него и позволил взять верх радикалам, вооружённым лозунгами о справедливой и честной власти». Отказ от дискуссии И тут возникает очевидный вопрос: если коррупция мешает нам решать проблемы «первостепенной важности», не пришло ли время поставить её во главу этого списка проблем? Легко понять, почему этого до сих пор не произошло. Коррупция — чрезвычайно деликатная тема для обсуждения на международных саммитах. Допустим, вы обсуждаете, например, с Владимиром Путиным Сирию и кибератаки. Все довольны и заинтересованы. Теперь представьте встречу с Путиным по вопросу коррупции. Уже сама такая встреча является личным выпадом. Всё становится неловким от начала до конца. Это всё равно что предложить дебаты самому богатому человеку в мире, человеку, который разграбил свою страну, на тему: как бороться с вами. Это очень неудобно. Но включите телевизор или радио: одним из главных факторов победы талибов стало то, что Запад «не заметил» абсолютную коррупцию в правительствах Хамида Карзая и Ашрафа Гани [в Афганистане] и не захотел затрагивать эту неприятную тему лично для этих двух людей. Не захотели обсуждать хищение государственных средств — и теперь будем говорить о побивании камнями и обезглавливаниях. Устранить причину проблем Когда СССР распался, идеологическое противостояние закончилось, и коррупция в её классическом смысле — использование государственной должности в личных целях — стала универсальной основой, на которой, вне всякой идеологии, строится процветание авторитарного интернационала по всему миру. От России до Эритреи и от Бирмы до Венесуэлы. Коррупция уже давно перестала быть внутренней проблемой этих стран, но почти всегда становится одной из главных причин мировых вызовов, с которыми сталкивается и Запад. Новая настоящая война в Европе с авиацией и артиллерией? Это Путин мстит Украине за то, что она совершила антикоррупционную революцию и свергла со своего трона Виктора Януковича, ставленника Путина. Религиозные экстремисты всех мастей могут гораздо легче распространять свою пропаганду, когда их противники разъезжают на Rolls-Royce по улицам своих нищих стран. Миграционные кризисы вызваны бедностью, а бедность почти всегда вызвана коррупцией. Вот вы сейчас иронизируете: «Хорошо ещё, что изменение климата не связано с коррупцией». Я предлагаю вам сказать это перед миллионами гектаров сибирских лесов, которые ежегодно горят из-за безумных сплошных вырубок, проводимых с нарушением противопожарных норм. Я надеюсь, что ошибаюсь, но боюсь, что следующий крупный теракт может быть вызван, например, химическим оружием, попавшим в водопровод крупного города, или разрушительной атакой на компьютерную инфраструктуру целой страны. Этот теракт будет заказан одним из тех, кто владеет золотыми дворцами, чтобы отвлечь международное внимание и перенаправить его на вопросы глобальной безопасности. Поэтому мы не должны считать неудобным задавать коррумпированным автократам прямые вопросы, обращая их лично к ним. Напротив, они должны знать, что дела, которые они ведут в тени, всегда будут главной темой обсуждения на международных саммитах. Такой подход будет иметь решающее значение для устранения причин многих проблем. Решительность и политическая воля Итак, что же нам делать? Неужели люди в Вашингтоне и Берлине могут эффективно бороться с коррупцией чиновников в Минске или Каракасе? Конечно, нет. Но специфика коррупции в авторитарных странах заключается в том, что она использует западную финансовую инфраструктуру. В 90 % случаев украденное имущество выводится и сохраняется на Западе. Потому что чиновник, работающий на автократа, лучше кого бы то ни было знает, насколько важно держать свой капитал подальше от коллег и собственного начальника. Для решения этой проблемы необходимы две вещи: решительность и политическая воля западных руководителей. На первом этапе необходимо, чтобы коррупция перестала быть источником фантастических возможностей и превратилась в тяжёлое бремя, которое придётся нести хотя бы части элит, окружающих автократов. Тогда эти элиты расколются, а лагерь тех, кто выступает за модернизацию, прогресс и снижение уровня коррупции, расширится и получит новые аргументы для внутриполитических споров между элитами. Пять мер Следующие несколько мер реалистичны, легко осуществимы и могут стать весьма эффективным способом начать борьбу с коррупцией в мире. 1. Запад должен выделить особую категорию и учитывать её: категорию «стран, поощряющих коррупцию». Это позволит применять одинаковые меры к группам стран вместо введения санкций против отдельных государств. 2. «Обязанность прозрачности» должна стать основной санкцией — своего рода налогом на коррупцию для этой группы стран. Все элементы контрактов, заключённых между западными компаниями и их партнёрами из стран с высоким коррупционным риском, должны публиковаться, если эти контракты хоть в какой-то степени связаны с государством, чиновниками или семьями чиновников. Кто-то работает в государственной компании страны с высоким уровнем коррупции и хочет купить виллу на Лазурном Берегу? Пусть покупает, но вся информация об этой сделке должна быть доступна общественности. Вы хотите иметь дело с чиновниками из Минска или с тётей российского губернатора? Нет проблем. Но вам придётся публиковать все документы на каждом этапе ваших соглашений, и больше невозможно будет скрыть взятку, которую вы выплатили через «регионального представителя» или «местного партнёра». 3. Бороться с коррупцией, не борясь с коррупционерами, — это лицемерие, которое подрывает доверие избирателей к любым действиям в этой сфере. Пока не будут введены персональные санкции против олигархов, и прежде всего против людей из окружения Путина, морального лидера всех коррупционеров мира, западная риторика о борьбе с коррупцией будет восприниматься как игра и пустые слова. Нет ничего более удручающего, чем читать очередной «санкционный список», переполненный именами полковников и генералов спецслужб, которых никто не знает, но в котором тщательно избегают упоминания тех, чьи интересы эти полковники защищают. Запад должен отказаться от своих семантических шор: для него ярлык «бизнесмен» подобен религиозной индульгенции. Олигархи Путина, стоящие во главе государственных компаний или формально частных компаний, благополучие которых зависит от команды Путина, — это не бизнесмены. Это руководители организованных преступных групп. Но сегодня, увы, представители западного истеблишмента демонстрируют рефлексы павловской собаки. Если им показывают полковника спецслужб, они кричат: «Санкции!» Но если им показывают олигарха, который содержит этого полковника, они говорят: «Пригласите его в Давос!» 4. В Соединённых Штатах, Великобритании и Германии уже существуют инструменты для борьбы с иностранной коррупцией: например, Foreign Corrupt Practices Act, Bribery Act и другие. Попробуйте угадать, сколько дел было возбуждено по заявлениям, направленным нашей организацией [Фондом борьбы с коррупцией, ФБК], который теперь объявлен правительством Путина экстремистской организацией. Ни одного. Горькая правда состоит в том, что даже западные правоохранительные структуры предоставляют привилегированное отношение коррумпированным иностранцам. При наличии хотя бы небольшой политической воли со стороны правительств (и давления общественного мнения) ситуация улучшится. 5. Действительно стоит создать международную организацию или комиссию, задачей которой будет предотвращение экспорта политической коррупции. Посмотрите, что происходит уже сейчас. Вкладывая сравнительно небольшие деньги, Путин оптом покупает ультраправые и ультралевые движения по всей Европе, так что их политики становятся его олигархами и агентами. Он покупает их, предлагая им стать «членами советов директоров государственных компаний», и эта вполне законная практика процветает. Люди, которые были канцлером Германии, премьер-министром Италии или министром иностранных дел Австрии, публично поддерживают диктатора и тем самым нормализуют и скрывают коррупционные практики. Все контракты, связывающие западных политиков — действующих или уже ушедших из политики — с партнёрами из коррумпированных авторитарных стран, также должны публиковаться. Эти первые меры окажут значительное воздействие, потому что они создадут внутри элит авторитарных стран группы, которые будут считать борьбу с коррупцией рациональным выбором. Чтобы начать действовать, не нужны ни деньги, ни солдаты, ни перестройка мировой промышленности и политики. Достаточно политической воли — элемента, которого, к сожалению, часто не хватает. Общественное мнение наконец может сдвинуть ситуацию с места. И однажды руководители разных стран напишут в своих мемуарах, что сумели решить множество проблем «первостепенной важности», устранив первопричину этих проблем «первостепенной важности». Без военных войск, без миллиардов, без десятков потраченных впустую и загубленных лет.