Комментарий о предстоящем митинге «Он вам не Димон» от 24 марта 2017

А. ПЛЮЩЕВ: Есть несколько вопросов в связи с предстоящими митингами. Во скольких городах сейчас есть согласование на митинги?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Мы исходим из того, что все города, которые участвуют, они участвуют вполне законно, и согласование есть в силу определения Конституционного суда. Вот сейчас в акции участвует девяносто девять городов. В некоторых из них это, по-моему, порядка пятнадцати городов. Прямо администрации дали бумажки, что давайте проводите митинг, всё согласовано, а во всех остальных альтернативное место не предложено. Поэтому мы в соответствии с решением Конституционного суда проводим туда, куда подали заявление, и абсолютно законно.

А. ПЛЮЩЕВ: Я правильно понимаю, что в пятнадцати городах есть бумаги и в скольких-то городах эти бумаги еще и отозвали? Да, совершенно верно, потому что изначально они выдавали разрешение абсолютно всем в надежде на то, что это будет группа, как они считать три сумасшедших, которые, значит, против коррупции.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Когда они увидели, что даже в небольших городах, каких-то совсем маленьких городах все равно несколько десятков человек подают заявление в городе Стара-Дубу, где, наверное, отродясь митингов никаких не было. Это сильно их всерьез смутило, поэтому они начали массово отзывать уже выданные разрешения под очень смешными предлогами типа того, что компьютер сломался или того, что в будущем двадцать шестого числа на этом месте произойдет технологическая авария.

А. ПЛЮЩЕВ: Ну, ты сказал же, что в соответствии с определением Конституционного суда, если ответа от властей нет, то согласование получено. Другие юристы по-другому трактуют это решение Конституционного суда, и они, в общем-то, считают, что людей ты подставляешь под дубинки. Почему надо верить именно тебе?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Другие юристы не правы. Они ничего не понимают. А верить нужно мне, потому что другие юристы и раньше говорили, что я не прав. Но, в конце концов, по всем задержаниям, по многочисленным задержаниям я выиграл суды в Европейском суде по правам человека. Правительство с этим было вынуждено согласиться и мне выплачивать компенсации там несколько миллионов рублей за эти задержания.

То есть просто есть юридически доказанный факт, что мое отношение к проведению митингов и массовых мероприятий, оно правильное и законное, а не то, как толкуют некие юристы, которые оглядываются на Кремль.

А. ПЛЮЩЕВ: Ты сегодня выступил с фактически предложением к тем, кто пойдет на эти акции отстаивать их интересы в Европейском суде по правам человека. Я правильно понял?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Совершенно верно. Даже если это нужно будет написать сотни жалоб или тысячи жалоб, я, безусловно, сделаю это. И я не сомневаюсь в благоприятном исходе этих дел. Я не сомневаюсь, что каждому человеку будет выплачена компенсация, даже не потому, что я какой-то такой великий юрист и могу делать чудеса, а просто потому, что практика Европейского суда на этот счет, она очень определена. И все дела, которые я отправлял в отношении себя, в отношении людей, интересы которых я защищал, мы их выиграли все.

А. ПЛЮЩЕВ: Но вообще это Европейский суд для обычного человека, мне кажется, это такое дело долгое. И вообще теперь можно по этим искам не всегда платить. А вот попасть в каталожку это дело быстрое. Как бы ты ответил этим людям?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я не вижу здесь большого риска попасть в каталажку. На самом деле, даже если мы помним пик протестной активности в каталажку попадали какие-то единицы совсем. Во-вторых, что касается Москвы, тот формат, который я предложил, это в четырнадцать часов двадцать шестого марта выйти всем в любую точку Тверской улицы из любого метро, начиная от Белорусской и заканчивая Охотным рядом, и просто идти по тротуару Тверской улицы против часовой стрелки. Он, мне кажется, довольно безопасен. И нет, не будет причин никого задерживать. Еще раз повторюсь, даже на пике задержаний одиннадцатого двенадцатого года это всегда была там пара десятков человек.

А. ПЛЮЩЕВ: Это какой-то такой формат, как воскресные прогулки сейчас бывают там по сто, по двести человек выходит. Очень похоже.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Это похоже, что-то из этой серии, потому что я долго думал, какой же предложить формат. Все таки я стараюсь к ответственному происходить, подходить. Поэтому нужна такая какая-то вещь, которую не нужно координировать и которая минимизирует вероятность задержаний или каких-то эксцессов, но даст возможность всем людям выйти на улицы, ну, хотя бы пройтись по улицам родного города в знак протеста против коррупции.

А. ПЛЮЩЕВ: А что это даст? Вот люди идут без транспарантов, да, не кричат лозунги. Не знаю, но даже и в соцсетях особенно не потом не запостишь эту картинку. Как вообще люди узнают, что кто-то вышел в Москве? Ну ходили как какая-то толпа, которой и так в воскресенье полно на Тверской.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, я уверен, что, во-первых, это будет заметно. Во вторых, это же акт просто личной демонстрации своего отношения к этому всему.

В принципе, вот такой вот поп-ап подход, такой вот фаталистический, ну, ничего не изменишь, ничего нельзя сделать, это ни к чему не приведет. Он же и приводит к тому, что Россия находится в этом отсталом, деградирующем и очень бедном положении. Уже все страны Восточной Европы давно двинулись вперед. Посмотрите даже на уровень зарплат. А в России, в богатейшей стране из-за того, что мы считаем, ну а чего выходить, рванать, ни к чему не приведет, мы и находимся в этой бедности и будем всегда находиться до тех пор, пока не поймем, что только в тех странах, где люди выходят на улицы против коррупции, только в этих странах есть экономическое развитие, только в этих странах есть, если угодно, большая зарплата, и у нас она будет. Нужно выходить хотя бы в таком виде.

А. ПЛЮЩЕВ: Ну, зная историю разных выступлений, мы можем представить, что условных лидеров, ну, в том числе, прежде всего, конечно же, тебя, Алексея Навального, возможно, попытаться задержать еще на подходах или, там, может быть, даже накануне. Ну, чего ходить без тебя?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, если меня задержат, что ходить без меня? А коррупция, если меня задержали, что-то бы изменилось? А с нашим отношением к Медведеву и к его виллам, виноградникам, что-то изменилось? Нет, я уверен, что люди, которые выйдут на улицы, к чему я всех призываю москвичей, они идут не за меня, они идут туда за себя, и для них ничего не изменится вне зависимости от моего задержания, потому что они вышли за более достойное, более богатое будущее своих-- себя и своих детей. Эти люди крадут у них миллиарды. Они для этого выходят на улицы, а не для того, чтобы смотреть на меня, есть я или нет на месте.

А. ПЛЮЩЕВ: Ты сам как думаешь, насколько жестко власти встретят тех, кто выйдет на улицы двадцать шестого марта, прежде всего, в Москве?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я думаю, что--У нас нет никаких причин встречать кого-то жестко. Формат нашей акции, он такой новый, и он максимально затрудняет властям какие-то жесткие действия. Потому что если ты будешь просто на улице хватать всех, то ты схватишь половину просто гостей столицы, которые пришли на Тверскую погулять воскресным днем. Поэтому я не ожидаю большого какого-то количества эксцессов, и я думаю, что в целом по стране наша акция пройдет мирно, но убедительно, потому что, ну, я не помню, честно говоря, за последнюю историю России, чтобы проходила какая-то акция, настолько масштабная, сразу в таком количестве городов страны. И поэтому я еще раз призываю приходить и участвовать в нашей общей акции против коррупции.

А. ПЛЮЩЕВ: Как ты полагаешь, эээ, ну, точнее, хотел тебя спросить, что делать людям, вот если все таки какой-то там жесткий вариант, что делать людям, которых будут разгонять? Там, я не знаю, не уходить до последнего, бежать, как только, как только появилась возможность и так далее.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Нет, ну конечно, конечно, не нужно вступать ни в какие эксцессы. Перегораживает дорога полиции, ну, значит, нужно отойти и пойти в другом месте. Потому что, ну, практика какая, никто ни на кого не набрасывается, я имею в виду полицейские не бьют. Они чаще что, просто оцепляют что-то, не дают пройти. Но как раз формат нашей акции позволяет довольно гибко к этому подходить. Задача просто прийти в любую точку Тверской улицы, на которой много станций метрополитена, которая довольно длинная, это легко выполнить. И просто какой-то участок этой Тверской улицы пройти по направлению вместе со всеми. Это сделать легко. Поэтому, ну, если вы видите, там, полицейский вам мешает или что-то говорит, ну, хорошо, развернитесь и выйдите из другой станции метро.

А. ПЛЮЩЕВ: А есть ли какая-то надежда вообще на то, что все-таки акция будет согласована? Все-таки бумага многих успокаивает. Прекращены ли все контакты по этому поводу с московскими властями?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Мы открыты абсолютно к московской власти и постоянно говорим им, что, ребята, мы разумные люди. Центр города большой. Если уж вы считаете, что Тверская улица невозможна, но мы готовы обсудить любую другую площадку в центре Москвы. Но власть как раз не хочет этих контактов сейчас с нами не имеет. В общем, понятно, почему. Мэрия же здесь ни при чем. Путин и Медведев в первую очередь, они же до сих пор не сказали ни одного слова относительно нашего расследования. А разрешить нам провести легальный митинг, на который придет еще больше народу, это означает, что они будут вынуждены что-то там, вынуждены будут что-то комментировать, что эта тема еще сильнее войдет в повестку дня. Поэтому, конечно, они страшно боятся. Поэтому они и запрещают вот эти, в общем-то, довольно безобидные митинги сейчас по всей стране, просто потому, что им хочется молчать. Им хочется, чтобы тема коррупции, тема вот этих восьмидесяти миллиардов, которые Медведев потратил на яхты и дворцы, как можно быстрее ушла, чтобы больше никто не смотрел никаких фильмов, не называл Медведева Димоном, не вспоминал про итальянские виноградники. А легальные митинги, они, конечно, поднимут эту тему на другой уровень совсем.

А. ПЛЮЩЕВ: Ну а, кстати, вот насколько ты думаешь, тема коррупции, она мотивирует людей выйти. Является ли для них это сейчас самой такой важной, главной, животрепещущей, которая их на улицу погонит?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я не знаю, является ли она главной, но повторюсь, я ни разу ни за свою, за период своей политической деятельности, ни за в принципе, всю свою жизнь, сколько я слежу за политикой, я ни разу не видел, чтобы вообще российская акция протеста, ну, вы знаете, КПРФ их любит проводить, многие партии регулярно проводят, чтобы участвовало такое количество городов. Я вижу это первый раз просто за всю новую историю России. Из чего я делаю очевидный вывод, я не знаю, тема коррупции является ли самой болезненной, но она точно является достаточно болезненной, чтобы в этом участвовало такое количество людей, которые, между прочим, никогда не ходили ни на какие митинги. Это особенность вот этих заявителей в этот раз. У нас девяносто девять процентов людей никогда ни в каких митингах не участвовали и не вовлечены ни в какую политическую активность.

А. ПЛЮЩЕВ: Как ты полагаешь, сколько людей выйдут в Москве и сколько в целом по стране примут участие? Примерно порядок величины, твои ожидания?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Мне сложно прогнозировать это вообще. У нас последние две митинги такого плана были, наверное, в четырнадцатом году. Последние, последние годы в Москве проходит только марш памяти Немцова. А никаких протестных акций другого характера вообще уже не было много лет. А по стране-то их вообще не было никогда. Поэтому кроме крупнейших городов типа Питера, Новосибирска или Екатеринбурга-- Оренбурга, поэтому я не возьмусь даже прогнозировать и близко. Ну, сколько придут, столько придут. Вещь такая.

А. ПЛЮЩЕВ: Хорошо, я спрошу по-другому. Какую бы цифру ты считал успешной?

А. НАВАЛЬНЫЙ: Я хотел бы, чтобы самое главное, чтобы она состоялась во всех городах. То есть здесь важно количество городов, которые участвуют. Я понимаю, что сейчас во всех, во многих городах людей запугивают, но для меня будет важно, чтобы вот из этих девяноста девяти городов заявленных акция прошла в большинстве.

А. ПЛЮЩЕВ: Ну и последний вопрос. Даже не столько вопрос, не знаю, слышал ты или нет, но, оказывается, Медведев тут встречался с представителем дальнобойщиков, которые, кстати, в понедельник собираются бастовать, и неожиданно сказал им, что он то, оказывается, не болел, как об этом говорил президент Путин.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Да, я слышал об этом. Ну и мы все знали, что он не болел, потому что в это же время были фотографии его с каких-то курортов. Он просто пропал. Я уж не знаю, там были всякие конспирологические версии, что он запил после нашего фильма или что-то типа этого. Не могу сказать, ничего не знаю об этом. Мне было совершенно очевидно, что после выпуска нашего фильма Медведев, ну, он просто пропал. На две недели он пропускал заседание правительства. Я думаю, Путин отлично понимал, почему Медведеву как-то стыдно показаться на глаза людям. Он же не мог сказать, что наш Дима сидит дома и рыгает. Поэтому он сказал - он заболел. Да, Медведев - это опросчик. Смешная ситуация, которая отлично демонстрирует, насколько им вообще нечего сказать и не путаются даже в таком элементарном вранье.

А. ПЛЮЩЕВ: И еще один вопрос. У нас, конечно, самая такая тема обсуждаемая - это убийство депутата Вороненкова. И вот я среди версий, ну, вот для меня это самая сумасшедшая, наверное, версия, но тем не менее, я видел, что это специальный такой подогрев к митингам двадцать шестого числа. Вот, я пока обвинений конкретно в твой адрес не видел, но, тем не менее.

А. НАВАЛЬНЫЙ: Ну, я могу только разделить твое мнение, что это действительно очень сумасшедшая версия. И, ну, странный человек может такое говорить.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое! Алексей Навальный о предстоящих митингах двадцать шестого марта в Москве.