Финальная битва между добром и нейтралитетом

Вся правда об отравлении Навального

Почти десять месяцев назад произошло событие, которое навсегда останется в российской истории. Оно разделило правление Путина на до и после. Событие это вы отлично знаете: президент России приказал отравить своего главного политического оппонента запрещенным химическим оружием — «Новичком».

За прошедшие с тех пор месяцы мы слышали очень много версий и заявлений. Эти заявления менялись, накладывались одно на другое, противоречили друг другу, но поток их не иссякал. Отравления не было. Навальный отравился сам. Навального отравили соратники. Навального отравили западные спецслужбы. Немецкие партнеры не предоставляют нам биоматериалы. Это все провокация.

Тут возникает логичный вопрос. Согласитесь, странная ситуация: пять десятков стран, ООН, ОЗХО, ПАСЕ (членами которых Россия является) признали факт отравления Навального «Новичком». И только одна страна, та самая, которую обвиняют в этом отравлении, его отрицает. Даже у самого предвзятого человека здесь возникают сомнения: возможно, тут что-то не так. Как получилось, что весь мир говорит одно, а Россия другое? Заговор? Самая большая в истории антироссийская кампания? Может быть, стоит поверить российским чиновникам, что все не так однозначно?

Нет. Именно так. Все десять месяцев, прошедших с отравления, мы внимательно следили за ситуацией, собирали документы, судились, подавали жалобы и, конечно же, расследовали. Нам удалось найти много нового, многое удалось доказать. Все это мы покажем вам и, надеемся, окончательно ответим на все вопросы.

Читать дальше
194 комментария

Спецдокладчики ООН заключили, что к отравлению Навального причастны российские власти

В октябре мы обратились к ООН с просьбой инициировать проверку в связи с отравлением Алексея Навального. Уже тогда было ясно, что в России возбуждать дело не будут. Спустя полгода все ровно так, как мы и предполагали: дела нет, Путин врет, что «если бы хотели убить, то убили бы», Лавров предлагает всему миру читать «письмо доктора Козака». То есть полное отрицание на всех уровнях и временами туманные угрозы выйти из ОЗХО. Кремль надеется, что пройдет время и об отравлении все забудут — особенно теперь, когда Навальный оказался в тюрьме и в связи с этим появились другие более срочные темы.

Однако в ООН работают люди, которые на память не жалуются, и вчера они опубликовали результаты своей проверки. Прочитать их доклад можно здесь.

Аньес Калламар, спецдокладчик ООН по внесудебным расправам, и Ирен Хан, спецдокладчик ООН по свободе слова и выражения, пришли к выводу, что к отравлению Алексея «Новичком» с большой вероятностью причастны российские власти.

Официальное письмо, где перечислялись доказательства, которые на это указывают, было направлено российским властям еще в декабре 2020 года. На ответ отводилось 60 дней, но его так и не последовало, поэтому, когда срок вышел, доклад был опубликован.

Спецдокладчики призывают срочно провести международное расследование: «Учитывая неадекватную реакцию российских властей, использование запрещенного химического оружия и очевидную картину попыток целенаправленных убийств, мы считаем, что в срочном порядке необходимо провести международное расследование, чтобы установить факты и прояснить все обстоятельства отравления Навального. Это расследование особенно важно сейчас, когда Навальный задержан российским правительством и находится под его контролем».

В ООН призвали немедленно освободить Навального.

Это важно, и забывать об этом нельзя. В России дело о покушении на убийство Алексея так и не было заведено. Томская транспортная полиция уже 6 месяцев «проводит проверку». Записи с камер из томской гостиницы исчезли и не нашлись. Одежду Алексея, на которой, очевидно, остались следы «Новичка» и которую ездил замывать ФСБшник-неудачник Кудрявцев, так и не вернули. Выдавая версии одна безумнее другой — от рафаэлок до панкреатита, — российские пропагандисты и чиновники надеются, что им удастся всех запутать и замять происходящее.

Мы обязаны не дать им это сделать. Расследование должно быть проведено, и все причастные должны понести наказание.

237 комментариев

Признаки преступления в действиях сотрудников ФСБ не обнаружены

Пришёл первый ответ на наше заявление о преступлении в отношении группы убийц-отравителей из ФСБ.

И это ответ не только нам, но и всем, кто восклицал: МЫ НЕ ВЕРИМ, ЧТО ОНИ ТАКИЕ ДУРАКИ И ТАК ТОПОРНО РАБОТАЮТ!!!

А чего им стараться? Ведь даже если убийц поймают практически с поличным, обнаружат их поездки, настоящие имена, паспорта прикрытия, а потом один из убийц всё разболтает по обычной связи, им всё равно ничего не будет.

Никто даже проверки проводить не станет.

Безнаказанность ведёт к деградации.

В этом случае, однако, всем стоит понимать, что деградация системы бьет по каждому. Понятно, что следователь, вынесший такое решение, а потом прокурор и судья, одобрившие его, знают, что а) закон вообще можно не соблюдать ни в малейшей степени, б) они совершили преступление, а значит замазаны — «связаны одной цепью», в) они могут выносить какие угодно решения и творить любое беззаконие, потому что они сами теперь «важные члены организации».

Так что на правосудие в итоге не может рассчитывать никто.

194 комментария

О медицине. Хорошее и грустное

Как-то во время отсидки очередного ареста я прочитал книгу Петра Талантова «Доказательная медицина». Книга очень хорошая (всем рекомендую), очень толстая (если бы не арест, то не прочитал) и имела для меня одно важное последствие: я перестал страшиться медицинских текстов.

Раньше мне это казалось чем-то вроде теоретической физики: непостижимое сакральное знание великих людей. А после, когда ознакомишься с тем, как было изобретено всё, что мы сейчас называем «медицина», ясно, что врачи люди великие, но нормальные. Можно разобраться во всем.

Я это к тому, что вчера, после публикации в «Ланцете» статьи о моем отравлении, многие врачи написали интересные посты, изобилующие всякими медицинскими фиговинами.

Например, из классной статьи Ирины Якутенко, написанной в стиле «кратко перескажу для чайников», я узнал о том, что мне, оказывается, переливали плазму крови. И что вся симптоматика отравления органофосфатами была настолько очевидна, что ни один человек с дипломом врача не мог её не увидеть. Там вообще любопытно, почитайте. Вот её пост в ФБ:

Мой текст про то, что немецкие медики узнали – и подробно описали в одном из самых крутых научных медицинских журналов ...

Опубликовано Irina Yakutenko Среда, 23 декабря 2020 г.

А ещё я увидел вот такой классный пост одного из врачей, где он пишет, что всё, что случилось со мной, — триумф современной медицины. В 80-е «Новичок» придумали как супероружие, а в 2020-е отравление им могут лечить в обычной клинике.

много ссылок во врачебной ленте на статью из Ланцета с описанием случая лечения интосикацией Новичком из Шарите....

Опубликовано Антоном Вербиным Среда, 23 декабря 2020 г.

Я сам об этом постоянно думал в «Шарите» (ну на этапе, когда снова смог думать): хотел бы я, чтоб такая медицина была доступна всем в России. Ничего такого уж экстраординарного там нет. Университетская больница. Не специальная. Не «кремлёвская», не «бундестагская». Просто все всё делают чётко и по самому современному протоколу. А также все эти больничные шнуры и штуки в стенах действительно работают.

Сколько раз я не был в российских больницах, там везде есть какие-то штуки в стенах, к которым подключается оборудование. И можно получать всё от электричества, до кислорода. Но ни разу не видел, чтоб оно работает.

В реанимационной палате «Шарите» куча приборов, и каждый реально работает! Это было очень непривычно. Я лежал там, весь обмотанный проводами, и совершенно не зря. Врач, например, смотрел в экран и говорил: сегодня вы спали всего 4 часа.

Современная медицина действительно поразительная, и открывает потрясающие возможности для граждан тех стран, правительство которых занимается здравоохранением, а не просто пилит на всяких «нацпрограммах» и закупках, как у нас.

Рано или поздно и у нас будет гораздо лучше.

Это хорошее.

А плохое и очень грустное — это та часть публикации «Ланцета», на которую обратили внимание врачи, но не обратила широкая публика. Потому что там не про «Новичок», а про наши больницы:

Ну и последний занятный момент — так сказать, милая деталь. На четвертый день пребывания в «Шарите» у Навального поднялась высокая температура и резко выросли маркеры, указывающие на системное воспаление. Мазки с кожи, взятые при поступлении, показали целый зоопарк разных бактерий, устойчивых ко всем распространенным антибиотикам — это так называемые внутрибольничные, или госпитальные штаммы. Они размножаются в больницах, где врачи используют множество антибактериальных препаратов, и, пытаясь выжить, вырабатывают устойчивость к ним. Большинство заведшихся в больницах бактерий погибают, но те, которые проходят этот отбор, становятся абсолютно неубиваемыми. Это очень большая — и, что хуже, быстро увеличивающаяся — проблема. Госпитальные инфекции ежегодно уносят жизни десятков тысяч людей, против этих микробов помогают (да и то не всегда) только антибиотики запаса, которые часто весьма токсичны.

Опасаясь, что обнаруженные у Навального устойчивые стафилококки могут вызвать системную инфекцию, ему вводили один из таких запасных — то есть не используемых в широкой практике — антибиотиков под названием ванкомицин. Для лечения инфекции мочеполовых путей — от которой, очевидно, не спас используемый в Омске левофлоксацин, так как размножившиеся там бактерии были к нему устойчивы — немецкие медики применяли антибактериальный препарат, к которому, как оказалось, вызвавшие инфекцию бактерии устойчивы не были. Кроме того, Навальному делали ингаляции с колистином — еще одним токсичным антибиотиком запаса (он крайне вреден для почек). Причина — гнойная жидкость в легких и повышенный уровень С-реактивного белка, одного из маркеров воспаления. Другими словами, немцы предполагали, что какая-то из суперустойчивых бактерий оккупировала легкие.

«По счастью, несмотря на высокий риск аспирации (попадания рвотных масс, еды или жидкости в дыхательные пути) в бессознательном состоянии вскоре после начала симптомов и колонизацию несколькими разновидностями устойчивых к антибиотикам бактерий, у пациента не развилась тяжелая инфекция. Вероятно, выздоровлению во многом поспособствовало хорошее состояние здоровья пациента до инфекции», — заканчивают свою статью немецкие врачи.
https://theins.ru/politika/237973

Это я тоже помню, потому что обсуждалось аж до моей выписки. Немцы были в ужасе от того, каким комплектом адских устойчивых к антибиотикам бактерий я был покрыт после двух дней в омской больнице. Это так называемые внутрибольничные штаммы бактерий. В России, где повсеместно злоупотребляют антибиотиками, это колоссальная проблема. Пока будут лечить от основного заболевания, тебя убьет инфекция.

В «Шарите» с этими бактериями боролись чуть ли не больше, чем с последствиями «Новичка» — боялись того, что эта дрянь расползется по всей больнице. Я слышал много шуток про суровые сибирские вирусы.

Но штука в том, что Сибирь ни при чем. Это просто провал в управлении медицинским учреждением. Такие провали имеют совершенно прямое последствие. Знаете, какова средняя продолжительность жизни мужчины в Омской области? 66 лет. Катастрофа.

И можно, конечно, сказать, что главврач омской больницы Мураховский врал о моем диагнозе, потому что система такая. Типа, любой бы врал (хотя мы точно знаем, что не любой). Мураховский не просто врун и, как выяснилось сегодня, человек с украденной диссертацией, но он главврач, в реанимации которого живут и процветают устойчивые к антибиотикам
- золотистый стафилококк
- сине-гнойная палочка
- клебсиелла
- кишечная палочка
и тд.

И он стал министром здравоохранения всей области. А назначил его министр здравоохранения всей России.

Поэтому грустно мне даже не от того, что врут о диагнозах, а от того, что они плохие люди и плохие врачи. Лишающие нас доступа к достижениям современной медицины. А они удивительны.

110 комментариев

Я позвонил своему убийце. Он во всем признался

Я говорил, что вся эта история с отравлением круче голливудского фильма и вы ещё не представляете насколько.

В классическом детективе всегда есть сцена, когда сам убийца сознается в содеянном. И у нас она тоже есть. Это просто невероятно. Но обо всем по порядку.

Ровно неделю назад мы выпустили расследование, оно стало мировой сенсацией, только на моём ютюбе уже 17 миллионов просмотров.

Доказательства, предъявленные нами, настолько убедительны, что даже заказчик преступления — президент Путин — не смог отпираться и фактически подтвердил, что великолепная восьмерка, следившая за мной почти 4 года, — это сотрудники ФСБ.

Но понятное дело, что Путин не мог на всю страну сказать: да, я приказал ФСБ убить своего политического оппонента. Поэтому снова начал городить чушь о том, что никакого расследования не было, а всё это «легализованная информация ЦРУ», сотрудники ФСБ за мной просто присматривали, а самым главным доказательством того, что отравления не было, является то, что я жив. Потому что, если хотели бы, то, конечно, отравили.

Сразу после Путина его слова подтвердил и конкретизировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

Позже Песков выразился ещё яснее, сообщив журналистам, что ФСБ «присматривает» за мной, потому что это обычная практика в случае тех, кто «контактирует со спецслужбами других государств», а также «допускает высказывания, призывающее к насильственной смене власти».

Таким образом, подумав несколько дней, Кремль и Путин ответили нам:

Первое: за всем стоит ЦРУ.
Второе: да, сотрудники ФСБ были, но они просто следили за мной.
Третье: если бы хотели убить, убили. А раз остался жив, то не убивали.

Аргумент про ЦРУ настолько смехотворен, что его моментально опровергли журналисты, включая прокемлёвских. Они написали подробные отчеты о том, что для получения информации, использованной в расследовании Bellingcat, никакого ЦРУ и близко не надо. Она действительно продается любому желающему. Смешно, что кремлёвские СМИ даже сокрушаются, что из-за меня теперь услуги «побива» подорожают.

Путин, кстати, на этой же пресс-конференции и расследование о своём зяте-миллиардере тоже назвал работой ЦРУ.

Вторая часть путинского опровержения тоже не выдерживает критики. Если за мной следили потому, что я экстремист, то почему слежкой занимались медики и химики? Почему они летали на разных самолётах со мной? Почему приезжали и уезжали в разное со мной время, на разных рейсах с разницей в день? Это полное враньё, даже обсуждать не стоит.

Остается главный аргумент: хотели бы отравить — отравили бы. А об этом нам не может рассказать никто, кроме самих убийц.

Так вот они нам и рассказали. Вернее один из них.

В прошлый понедельник мы готовились выпускать материалы в 15.00 по московскому времени. Одновременно: мы, Bellingcat, The Insider, CNN, El Pais и Spiegel. Понятное дело, что через пять минут группа убийц и их начальников поймут, что их разоблачили, и залягут на дно. Сменят телефоны и так далее. Мы не исключали того, что этих восьмерых, проваливших задание, просто самих убьют. Или спрячут. Или сначала спрячут, а потом убьют.

Поэтому в 6 утра по московскому времен организовали штаб. И распредели задачи между собой. Чтобы с семи утра начать действовать одновременно, застав злодеев врасплох.

В 7.00 в дверь к одному из убийц постучалась Любовь Соболь, он ей так и не открыл. В это же время у одной из штаб-квартир ФСБ, где работают убийцы, их караулил корреспондент канала «Штаб»Дмитрий Низовцев, его спустя 20 минут задержала полиция по звонку из ФСБ.

Корреспондент CNN Кларисса Уорд в 7 утра пришла к координатору группы убийц Олегу Таякину и эти феерические несколько секунд увидел весь мир.

Ну а я ровно в семь утра начал звонить своим убийцам.

У Bellingcat были их телефонные номера и список номеров, по которым они звонили сами. Анализ этих данных показал, что для того, чтобы скрыть содержание разговоров, они используют специальный номер. Нечто вроде ФСБ-шного коммутатора. Мы взяли простейшую программу, такими пользуются телефонные пранкеры, чтобы скрыть номер, с которого звоню я, и подставили вместо него нужный нам номер.

Расчет простой. В семь утра звонок. Ты видишь знакомый служебный номер, берешь трубку и начинаешь разговаривать.

Почти все, кому я звонил трубку взяли, почти все ее быстро повесили. А потом нас ждала большая удача.

Константин Борисович Кудрявцев, военный химик из института криминалистики ФСБ, работавший до этого в научно-исследовательском центре биологической безопасности Министерства обороны и военной академия радиационной, химической и биологической защиты.

Он разговаривал со мной 45 минут, предполагая, что я — помощник секретаря Совета Безопасности и бывшего директора ФСБ Патрушева.

На начало разговора мы о Кудрявцеве знали только три вещи. Что он состоит в группе тайных убийц, что он химик, и что 25 августа он летал в Омск. Поэтому я предполагал, что он забрал из больницы мою одежду.

А к концу разговора Константин нам любезно пояснил многие детали.

Сейчас я говорю совершенно официально и направлю все соответствующие заявления. Мы знаем, что он сотрудник ФСБ. Сейчас вы услышите его голос. Любая фонографическая экспертиза подтвердит, что это он. А слов его достаточно, чтобы арестовать не только убийц, но и тех, кто помогал им скрыть следы преступления.

Когда президент Путин на пресс-конференции сказал: ну, если бы хотели отравить, то отравили бы, — фразу, которую сейчас повторяют все пропагандисты, — я просто в ладоши хлопал от радости. Потому что сотрудник ФСБ Кудрявцев ответил нам всем на этот вопрос. Ну и, кроме того, сейчас вы узнаете, почему Путин много думает о моих, извините, трусах.

На канале Навальный LIVE аудио разговора целиком. А если слушать не хотите, то в конце поста будет расшифровка нашего звонка.

Вот. Теперь мы с вами знаем не все, конечно, но уже очень многое. А я, видимо, стал первым человеком в истории, вопрос о трусах которого рассматривался на Совете Безопасности России, или где там Путин планирует свои самые важные операции.

Как видите, всё, что я говорил в предыдущем видео о полной деградации правоохранительной системы, подтверждается. Представляете себе. Хранятся в полиции улики попытки убийства. К ним приезжают ФСБ-шники, эти улики забирают, стирают с них следы преступления. Потом отдают обратно. Потом второй раз приезжают и проделывают то же самое. Чтобы наверняка. Это не государство получается, а бандиты. Смотрите, уже сколько людей задействовано: от врачей и полицейских до местного ФСБ. И они вообще по первому приказу совершают тяжкое преступление, фабрикуя улики.

Потому что это операция не по спасению шкуры какого-нибудь Кудрявцева или Таякина. Они Путина спасают. Он всё это придумал.

Мы с вами прижали их к стенке. Доказательств теперь более, чем достаточно. Но суду я их не предъявлю, а могу только предъявить гражданам России. Прошлый раз просил, и вы мне сильно помогли с распространением. И в этот раз прошу. Он врет на прямой линии, используя для распространения своей лжи вообще все газеты и всё телевидение страны. Мы можем ответить только тем, что будем рассказывать правду. Поучаствуйте в этом. Пусть вся страна спрашивает у Путина: почему нет расследования?

Ну и напоследок я хочу ещё раз сказать большое спасибо пилотам самолета, быстро посадившим его, и медикам, оказавшим мне первую помощь. Вы, друзья, наверняка посмотрите этот ролик. Теперь уже окончательно ясно, что Путин-то и ФСБ хотели меня убить, а выжил я благодаря вам. Хорошим людям, выполнявшим свой долг. Спасибо.

Хороших людей больше, чем злодеев. Такие пилоты и врачи — гордость России, а не таякины, путины и кудрявцевы. И рано или поздно добро победит зло.

Расшифровка звонка:

Кудрявцев: Да, Артем, приветствую.

Навальный: Константин?

Кудрявцев: Алло.

Навальный: Алле, Константин Борисович?

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Здрасьте. Меня зовут Устинов Максим Сергеевич, помощник Николая Платоновича Патрушева. Мне ваш телефон дал Владимир Михайлович Богданов. Извините за ранний звонок, мне нужно 10 минут вашего времени, очень сильно нужно. Что?

Кудрявцев: Да-да, слушаю.

Навальный: Руководство в очередной раз… новая итерация обсуждений. Попросят, наверное, вас попозже рапорт подготовить, но я сейчас делаю доклад для Николая Платоновича. На Совете Безопасности все это будет обсуждаться на высшем уровне. Мне нужно один абзац, просто краткое понимание от членов команды: что у нас пошло не так? Почему в Томске был с Навальным полный провал? Ваше мнение напишите, скажите мне, пожалуйста, я запишу, а позже уже в рапорте укажете.

Кудрявцев: В Омске был провал?..

Навальный: Не, в Томске. Имеется в виду в Томске.

Кудрявцев: В Томске?..

Навальный: Да.

Кудрявцев: А че в Томске было?

Навальный: Константин Борисович?

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Вы слышали, что я вам сказал? Я по поручению Патрушева звоню.

Кудрявцев: Не, это я понимаю все прекрасно, я просто пытаюсь в голове вспомнить — а в Томске что было?

Навальный: Ну, вы в Омск 25-го числа зачем ездили?

Кудрявцев: В Омск или в Томск?

Навальный: Вы ездили в Омск 25-го числа, в Томске была операция. И сейчас я составлю короткий… короткую версию рапорта, что там случилось. Попозже Владимир Михайлович попросит вас написать длинную версию. Я понимаю, что это в очередной раз, но руководство для Совета Безопасности просит меня подготовить документы сейчас. Поэтому вы мне очень сильно поможете и не будете задерживать Николая Платоновича.

Кудрявцев: Я б с удовольствием помог, но я сейчас на коронавирусе сижу, дома.

Навальный: Ну, поэтому я вам и звоню…

Кудрявцев: Давайте я вам это… А Макшаков? С Макшаковым если связаться?

Навальный: Макшакову я позвоню тоже, конечно же. Ну, то есть я сейчас… Это простая процедура. Я буду сейчас звонить Александрову, Макшакову, Таякину и с каждого буду просить на два абзаца объяснение, потому что мне нужно в итоге рапорт сделать на два листочка. Сами понимаете, кому я делаю рапорт на два листочка. Я не хочу здесь именами бросаться, но я б не стал вам названивать в 7 утра и не стал бы Богданову звонить в 7 утра, если бы не срочная ситуация. Поэтому просто у меня здесь вот написано: «Кудрявцев, двоеточие, считает так и так». Почему у нас ничего не получилось и что нужно… Почему было плохо и что нужно сделать, чтобы хорошо?

Кудрявцев: М-м…

Навальный: Пишу.

Кудрявцев: Я б написал, но я сейчас, я говорю, дома на карантине.

Навальный: Так вы мне скажите.

Кудрявцев: У меня подписка. Если с Макшаковым переговорите, он вот ситуацию…

Навальный: Я с ним переговорю.

Кудрявцев: Я могу с ним связаться тоже, объяснить ему.

Навальный: Константин. Я поговорю с Макшаковым. Вы меня просто услышьте, пожалуйста. Я поговорю с Макшаковым. Сейчас… и, там, письменные документы, конечно, вы на имя Богданова вы сделаете попозже. Сейчас мне нужно просто… Я всех обзваниваю и ваших коллег в том числе. Мне нужно просто с ваших слов один абзац текста. Что, по вашему мнению… Самая главная проблема провала операции в Томске. Я записываю.

Кудрявцев: Ну, я не владею информацией полностью сейчас.

Навальный: Естественно. Вы… в том объеме, в котором вы владеете информацией. Алло? Я пишу. Давайте я вам помогу? Давайте вы просто по другой… Вы, грубо говоря, по десятибалльной шкале вы оцениваете работу Александрова как? Понятно, что он ваш коллега, тем не менее.

Кудрявцев: Александрова?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Работа хорошая, да. Оцениваю хорошо.

Навальный: Лидерские качества Таякина вы как оцениваете? Координацию команды.

Кудрявцев: А Таякин там не был. Там Осипов был.

Навальный: Я знаю, что там не было Таякина, что там был Осипов, но тем не менее Таякин в операции участвовал, правильно?

Кудрявцев: Честно, у меня нет такой информации, я не могу ничего сказать.

Навальный: Ну хорошо, Осипова вы по десятибалльной шкале как оцениваете? Ща, погодите, я записываю.

Кудрявцев: Хорошо, да-да. Хорошо оцениваю.

Навальный: Хорошо. Тогда логичный вопрос, согласитесь. Я должен, как бы, просто сейчас объяснить буду Патрушеву. Если вы говорите, что хорошо оцениваете и Александрова, и Осипова, почему ничего не получилось?

Кудрявцев: Ну вот этот вопрос я себе задавал уже не один раз, кстати. Вроде как бы, ну, по ситуации… То, что информацией, что я владею, а я владею не все информацией…

Навальный: Понимаю.

Кудрявцев: Сами понимаете, да? Я владею той информацией, которая у меня есть непосредственно. Или которая до меня доводится.

Навальный: Ровно для этого и делается доклад. (неразборчиво) Да-да-да.

Кудрявцев: А?

Навальный: Да-да-да. Я вас перебил. Я просто говорю, что ровно для этого мы и делаем доклад, чтобы каждый со своей колокольни как бы посмотрел. Поэтому сейчас меня интересует только ваше мнение.

Кудрявцев: Ну я оцениваю работу хорошо. По крайней мере, ну, работа сделана, как бы, ну, как вот, ну, делали как бы, все… прорабатывался вопрос. Я так считаю. Не один раз.

Навальный: В том-то и дело. Что прорабатывался не один раз.

Кудрявцев: Вы от Троянова звоните, да?

Навальный: Что-что?

Кудрявцев: От Троянова звоните, Артема? Просто мне номер телефона Троянова Артема высветился.

Навальный: Ну, конечно, я звоню через… по общей системе. Богданов меня просил звонить, я так и звоню, чтобы вы просто не беспокоились. Хорошо. Очевидный вопрос, ответ на который должен быть в моей бумаге. Если вы оцениваете хорошо работу и Осипова, и Александрова, почему провал-то? Что нужно сделать в будущем, чтобы ничего этого не было?

Кудрявцев: Фух… Ну в нашей работе, сами понимаете, вопросов и нюансов всегда очень много, и все учитывать, как бы, стараемся всегда по-максимальному, чтобы не было никаких просчетов и так далее. Сами понимаете, да?

Навальный: Я понимаю. Что самое главное — то есть здесь же…

Кудрявцев: Вопрос наверняка прорабатывался досконально. Я так считаю. Ну, это мое мнение. По крайне мере, если брать, ну, то что ранее там, да, было сделано, вот, но нюансы есть всегда. В каждой, как бы, в каждой работе есть нюансы какие-то, да? Вся ситуация повернулась как бы с одной стороны там, ну … как сказать-то это правильно-то, е-мае…

Навальный: Ну?

Кудрявцев: Ну, я тоже думал, что могло… Ну, посадили там это… Сами понимаете, да? Он полетел, посадили, все вот это вот. Ситуация сложилась так, что… не в нашу пользу. Я так считаю. Если бы чуть дольше, то, соответственно, чуть… могло бы все пойти и по-другому.

Навальный: Чуть дольше что? Константин Борисович?

Кудрявцев: Летел.

Навальный: Если бы чуть дольше летел?

Кудрявцев: Ну, возможно, да. Если бы чуть дольше летел, например, а не посадили его там резко как-то, как знали, возможно, это все пошло не так. То есть оперативная работа, там, медиков скорой помощи, да, на посадочной полосе там и так далее. Ну и, соответственно, там, далее… алле?

Навальный: Да-да-да. Самолет посадили через 40 минут, в принципе это должно было бы, как бы, учитываться при планировании операции. Нельзя сказать, что самолет посадили просто моментально. Рассчитали неправильно дозу, вероятности, почему?

Кудрявцев: Ну, это я не могу сказать почему. Рассчитывали все, то есть я так понимаю, что рассчитывали все с запасом.

Навальный: Хорошо. Давайте вот вопрос, который… Передо мной… Я с вами откровенно говорю. Вы поймите меня тоже. Вот есть руководство, которое, вы знаете, как ведет себя руководство…

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Давай, быстрее, сейчас, в пятнадцатый раз там всем пиши. Вот я пишу. Вот у меня написан вопрос. В чем проблема? Был Калининград, потом был Томск. Почему не были учтены проблемы Калининграда, чтобы все случилось нормально в Томске.

Кудрявцев: Про Калининград я-то и не знаю ничего совсем. У меня информации нету.

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: Я знаю, единственное, что там были… не про Калининград, про Томск знаю, что были, что было, как бы, да. В Калининграде я не знаю, что там, ситуация какая. Поэтому у меня информации нет.

Навальный: Хорошо, скажите, пожалуйста. Вот непосредственно механика. Как было использовано вещество? Вы считаете, что был правильный выбор сделан?

Кудрявцев: Да… Да, я думаю, да.

Навальный: Если кратко описать это мне в докладе… как это… как правильно описать это? Как это было сделано, как кратко объяснить?

Кудрявцев: Ну, это уж по оперативной связи объяснять, а не по…

Навальный: Не, ну я, естественно… Вы понимаете, кому я пишу доклад.

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Там не то, что по оперативной связи. Мне человеку, который не сильно разбирается и в общем-то не хочет вникать в детали. Как ему кратко объяснить, как было сделано? Просто чтобы я, ну, точно это сформулировал.

Кудрявцев: Как было сделано что?

Навальный: Как было нанесено вещество?

Кудрявцев: Ну, я говорю, это лучше по оперативной связи. Я, сами понимаете, я работал уже потом.

Навальный: Да, я знаю.

Кудрявцев: Я в самой, как бы, это… по крайней мере, то, что, как бы, после мы смотрели, там, как бы… делали там свои мероприятия, вот эти вот… ну, да, факт того, что нахождение, возможно, и было. Как сказать-то?

Навальный: Ну, скажите, как есть.

Кудрявцев: Куда нанесли… Ну, как бы, там, да… Сделали, да, дело. Вот. Соответственно… Может быть, и был какой-то шанс вероятности обнаружения после.

Навальный: Ну вот смотрите. Опять же. У нас с вами откровенный разговор. Вы понимаете, почему я пишу вот это все. Бутылка, скандал, телевидение, нашли, обнаружили. Соответственно, руководство говорит: объясни нам. Почему обнаружили, почему было на бутылке? И нужно объяснить им кратко.

Кудрявцев: На бутылке не было ничего.

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: По крайней мере, я так думаю.

Навальный: Так где было? Откуда тогда взялось на бутылке? Или не было ничего? Это придумали, что ли?

Кудрявцев: Нет, на бутылке-то нету вроде как. Ну, по крайней мере, ту, что я информацию знаю.

Навальный: Ну?

Кудрявцев: Может быть, какая-то информация до меня не доведена. Я, как бы, сами понимаете… более конкретные подробные вопросы. Станислав Валентинович, у нас он в теме полностью, как бы, на сто процентов. У него точно такая информация есть.

Навальный: Мне поэтому Богданов и дал ваш телефон, чтобы я звонил. Потому что задача, которую передо мной руководство поставило, — с каждого собрать их мнение. Здесь же, скорее, вопрос не о том, что сделать оргвыводы, а вопрос о том, что как в будущем действовать нормально. И чтобы руководство — высший руководитель — четко понимал, что произошло. Поэтому, еще раз, я извиняюсь, что я с утра вас огорошил, но кулаками стучат по столу и говорят: дай мне на две страницы, чтобы он все понял. Вот, как бы, что мне в этих двух страницах написать?

Кудрявцев: Вы мне первому позвонили, да? Извините.

Навальный: Что?

Кудрявцев: Ну, первому позвонили? Никому еще не звонили?

Навальный: Я с вас начал. У меня есть список, я сейчас буду всем обзванивать. Но на самом деле мне ж не нужно, чтобы вы мне рассказали все за всех. Расскажите просто свой взгляд. Вы бы как бы сделали иначе? Если бы вы планировали операцию, как бы нужно было сделать иначе эту штуку?

Кудрявцев: Ну, это надо садиться думать конкретно уже. В зависимости от ситуации, от обстоятельств. От возможных способов. Ой, не способов, мест, да. Тут нюансов, я говорю, очень много. И надо учитывать каждый нюанс, каждую мелочь. Я считаю, ну, мне так, ну, по моему мнению, было, как бы, спланировано и… ну, правильно было все спланировано. По-другому никак не могло быть. Если бы неправильно было спланировано, ничего б не делали. Вот. Я считаю.

Навальный: Константин. Да?

Кудрявцев: Я говорю, сам факт как бы, да. Способ был, ну, мне кажется, выбран правильно, но какие-то нюансы все равно есть всегда.

Навальный: Так еще раз. Какой способ был выбран?

Кудрявцев: А?

Навальный: Какой способ-то был выбран?

Кудрявцев: Ну, вы не знаете разве?

Навальный: Ну, я что-то знаю, что-то не знаю, но я должен у вас спросить. У меня вот написано: поговори и задай какие-то вопросы. Вот задаю.

Кудрявцев: Ну я по этому телефону не могу вам рассказывать.

Навальный: Ну, я по этому и звоню, потому что срочная бумажка нужна.

Кудрявцев: Я… Станислав Валентинович, он вам расскажет, как бы, все это было. По такому телефону-то я не могу сказать. По такой связи.

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: Поэтому… из-за этого только… я б сказал.

Навальный: Вы видели, что я вам звоню через коммутатор? Вы мне можете сказать. Я согласовал этот разговор с Богадновым.

Кудрявцев: Что-то мне никто не звонил. Ни Богданов вчера не звонил, ни Макшаков…

Навальный: Ну, потому что только сегодня утром…

Кудрявцев: А-а, реально только сейчас?

Навальный: Конечно. Меня самого подняли в 5 утра и сказали: давай. Я тут все утро бегаю, судорожно ищу всякие телефоны. Поэтому, если вы… Я… Хотите, через некоторое время позвоню по оперативной связи. Ну, просто, вы мне очень сэкономите время, если сейчас скажете. Потому что мне еще обзванивать… у меня список из тринадцати человек.

Кудрявцев: Ого… Да… А вы не скажете, как вас зовут, я запишу?

Навальный: Устинов Максим Сергеевич. Помощник Патрушева Николая Платоновича.

Кудрявцев: Угу.

Навальный: Так. У меня по-прежнему остались вопросы. Во-первых, вещи где? Что с вещами?

Кудрявцев: Что с вещами?

Навальный: Ну, Навальновские вещи где?

Кудрявцев: Были, ну… Я их крайний раз видел в Омске в самом. Оставили там. Мы там ездили, работали.

Навальный: Да, вы 25-го же туда летали, в Омск, правильно?

Кудрявцев: Да мне бы вспомнить. Наверное, примерно да. У меня записано на работе.

Навальный: Так и конкретно что с ними произошло, с вещами с этими?

Кудрявцев: А, конечный пункт нахождения их?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, конечный пункт нахождения их — я без понятия. Могу, знаете, что сказать? Мы, когда приехали, нам дали их… привезли местные ребята, омские, вот. С этой полиции… как она?

Навальный: Транспортной. Ага.

Кудрявцев: Да, да. Нам от них отдали коробку.

Навальный: Ага.

Кудрявцев: Мы с коробкой поработали, соответственно. И вернули все ребятам, ну, местным. А местный начальник… в принципе, у меня его телефон есть, если надо могу дать.

Навальный: Да, давайте. Запишу.

Кудрявцев: Вот он эту коробку… Я ему сказал, чтобы он вернул назад. Скорее всего, он отдал ее этим ребятам, с транспортной полиции.

Навальный: Так, дайте мне, пожалуйста, телефон начальника.

Кудрявцев: Повисите, хорошо?

Навальный: Да, конечно.

Кудрявцев: Ага. Алле?

Навальный: Да-да-да.

Кудрявцев: Сейчас, секундочку. Алле?

Навальный: Да, пишу.

Кудрявцев: 8962.

Навальный: 962.

Кудрявцев: 059.

Навальный: 059.

Кудрявцев: 2595.

Навальный: 2595. А зовут его?..

Кудрявцев: Михаил… По отчеству не записывал его.

Навальный: Михаил Павлович…

Кудрявцев: Да, он начальник БТ. Если можно поспрашивать, посмотреть…

Навальный: Да я выясню, нет проблем.

Кудрявцев: Он скажет где.

Навальный: Давайте подробнее про вещи. На них было что-то? Коробка. То есть что-то там нашли на ней? Что с этим делали конкретно?

Кудрявцев: Ну, мы же два раза ездили.

Навальный: Угу.

Кудрявцев: Первый раз пакет был. Обычный.

Навальный: Ага.

Кудрявцев: Пакет там с печатями, там все… Там разорванный весь был. Там были вещи. Они мокрые какие-то были. Были вещи, соответственно, то, что было там… костюм там, эти трусы, носки там, маска. Футболка, соответственно, да.

Навальный: Так, и какую процедуры вы реализовали? Что делали с этим? Чтобы я сообщил.

Кудрявцев: Обработку делали.

Навальный: Обработку вот по этой методике, бийской, правильно?

Кудрявцев: Бийской?

Навальный: Ну, поправьте меня, если я ошибаюсь…

Кудрявцев: Нет, я не знаю бийскую методику.

Навальный: Хорошо, а что тогда?..

Кудрявцев: Или может быть знаю, но не понимаю сейчас, о чем…

Навальный: Что тогда конкретно делали, объясните?

Кудрявцев: Ну, замывали, обрабатывали растворами. Чтобы они не это… ну, там… как сказать-то. Ну, обрабатывали. Чтобы не было следов, там, ничего такого.

Навальный: Все вещи обрабатывали?

Кудрявцев: Нет, сначала не все. Сначала, там, основные. Костюм там, трусы. Вот это все. (неразборчиво) Когда коробку принесли, мы уже… почти… ну все, все обрабатывали в последний раз.

Навальный: На вещах есть ли вероятность того, что в больнице жена Навального или кто-то срезал кусок одежды и он попал…

Кудрявцев: Нет. Нет.

Навальный: Такой вероятности нет?

Кудрявцев: Нету. Все было в целости и сохранности. Следов чего бы то ни было отрезанного и так далее не было никаких.

Навальный: Как в итоге, по вашему мнению, немцы как все это обнаружили в итоге?

Кудрявцев: Ну они ж там Бундесвер привлекли, там военные химики работали.

Навальный: Есть вероятность того, что на теле прямо у него осталось…

Кудрявцев: Не знаю, может, есть какие-то методики обнаружения…

Навальный: В каком месте его тела могли быть следы, которые они обнаружили?

Кудрявцев: Тела?

Навальный: На теле, на теле на его где они могли найти?

Кудрявцев: На теле нигде не нашли. Ну, это по моему мнению.

Навальный: Ну, хорошо, смотрите…

Кудрявцев: Они ж не исследовали тело, они ж там по крови скорее всего работали.

Навальный: Ну, это мы не знаем, как они работали. Просто я должен изучить все…

Кудрявцев: Это мое предположение только. На теле я считаю, что… Наверняка они его замывали, мыли, непосредственно еще у нас в больнице наверняка.

Навальный: Значит, у кого… с кем в омской больнице я могу поговорить, чтобы выяснить, мыли тело?

Кудрявцев: Нет, этой вот информации у меня нету, но вот Михаил, который вот....

Навальный: Который Павлович?

Кудрявцев: Начальник ПТ… А, вы уже нашли телефон, да? Угу. Он, вот он всей информацией обладает. Как там, что делали.

Навальный: Извините, вопрос такой, наивный. Но я вот исходя из того, что я записал, мне его зададут. Одежду замывали, потому что на ней могли быть следы. Значит, и на теле могли быть следы. Но вы говорите, что на теле следов быть не могло. Почему?

Кудрявцев: Ну, мне кажется, что он просто впитывается быстро. Не оставляет следов. Это Макшаков скажет более подробно. Я всей информацией не обладаю. Я даже не знаю, что там делали. Я имею в виду, сами понимаете, да?

Навальный: Ну, я понимаю.

Кудрявцев: У меня нет информации.

Навальный: Константин Борисович…

Кудрявцев: Мне сказали, я приехал, сделал и уехал. Все остальное… вся остальная информация по поводу, кто там ездил, кто это делал, нет у меня этой информации.

Навальный: Я с ними со всеми поговорю сам. Повторяюсь, мне нужно ваш взгляд конкретный, потому что руководство сказало со всех собрать информацию и составить общую картину. Значит, давайте еще раз суммируем все, что у нас есть. То есть, по вашему мнению, выжил этот… фигурант… потому что самолет посадили слишком рано, верно? Главная причина?

Кудрявцев: Ну, мне кажется, что да. Только из-за этого. Если б там чуть-чуть дольше, то, возможно, все, как бы, закончилось по-другому. Вот видите, стечение обстоятельств… Это тот самый такой вот плохой фактор, который в нашей работе, да, может быть.

Навальный: Понятно. Под стечением обстоятельств мы имеем в виду обстоятельство номер один: посадили самолет, обстоятельство номер два — это что?

Кудрявцев: Ну, это то, что это, как его… Приехала там скорая и так далее. Провели мероприятия вот эти вот, первичные, которые они обычно… Ну, там медики смотрят состояние. Они там вкололи антидот какой-то, соответственно. Предположительно — предположительно, что вот это вот, да. Или хотя… ну, симптоматика же там похожа.

Навальный: Ну да.

Кудрявцев: Они действовали непосредственно по инструкции, медики. Поэтому из-за того, что сработала скорая, да.

Навальный: Ага.

Кудрявцев: Это тоже фактор, как бы. Отвезли. Дальше, соответственно, то, что увезли его в больницу эту. Там, соответственно, тоже провели какие-то мероприятия в зависимости, там, от симптоматики и всего вот этого. Наверное, так вот, как-то. Это мне так кажется, что это сыграло роль.

Навальный: Так, еще раз. План. Я не понимаю, и, исходя из вопросов, руководство которые передо мной поставило, они не понимают. План был, что он в гостинице концы отдаст или в самолете?

Кудрявцев: Я об этом… информации у меня нету.

Навальный: Ну, то есть вообще планирование было исходя из того, где это все случится?

Кудрявцев: Если бы я знал, я б сказал. Врать не хочу.

Навальный: Врать не надо.

Кудрявцев: Ну, я говорю, как есть. У меня этой информации, как должно было проходить, нету. Не было информации. Не доводили. Я могу только предполагать, что, возможно, это все должно было там произойти.

Навальный: Так предположите. Я, собственно, ради этого и звоню. Предположение ваше заключается в чем?

Кудрявцев: Мое предположение?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, это ж только мои предположения. Я ж не знаю… не знал всего плана про проведение. Сами понимаете, да?

Навальный: Я понимаю абсолютно.

Кудрявцев: До меня доводят информацию, которую я должен знать. Больше мне ничего не говорили. Я… выдумывать-придумывать тоже, как бы, это плохо, я считаю.

Навальный: Правильно. Выдумывать-придумывать плохо, но задача, которая передо мной поставлена, извините, что повторяю, как попугай, она такая — поговори со всеми и пусть они составят как бы свое… ну, каждый человек, который сидит внутри… В нашей работе, вы абсолютно правильно говорите, все зависит от случайностей, каких-то странных вещей. Поэтому мнение каждого человека…

Кудрявцев: Так и есть, так и есть.

Навальный: Поэтому мнение каждого человека о том, что правильно, что неправильно, оно очень важно. И ваше мнение очень важно. Поэтому вот. Взгляд ваш вообще на всю картину. Ну, вы понимаете, последствия этого всего будут нам аукаться еще довольно долго.

Кудрявцев: Да, я понимаю это прекрасно. Тоже и читаю, и смотрю телевизор. Интернет читаю.

Навальный: Ну, конечно.

Кудрявцев: Не рассчитывали, я думаю, на все вот это вот, как бы. Ну, как мне кажется. Ну, как, не кажется, а я уверен, что уж… все пошло не так.

Навальный: На это, прямо скажем, не рассчитывали. Поэтому мне нужно понять.

Кудрявцев: (неразборчиво). Ну, я думаю, что это должно было, по вероятности, в ближайшее, там, какое-то время произойти. То есть, может быть, даже… А, может, на это и рассчитано на то, что полетит. Потому что, сами понимаете, время лететь там три часа примерно. Это большой… Если не сажать, то, возможно, был бы другой эффект. И результат был бы другой. Я считаю, что самолет сыграл решающую роль. Ну, не решающую… Но один из факторов. То, что посадили и провели мероприятия первичные. Вот.

Навальный: Сколько времени прошло с момента отравления до того6 как он отрубился?

Кудрявцев: Информации нет у меня такой. Я не знаю по времени, когда было все сделано. То есть когда отработали, да. Не знаю, у меня такой информации.

Навальный: Окей…

Кудрявцев: Это скажет точно Макшаков наверняка. Ну, ребята, может быть. Ну, не может быть, а скажут.

Навальный: Не, ну понятно. Да. Значит, еще у меня есть среди вопросов странный такой вопрос. Вы же с Навальным ездили сколько? И в Киров ездили в 17-м году, да? Вы-то сами как его личность оцениваете?

Кудрявцев: Чью? Его?

Навальный: Да, Навального. Чью…

Кудрявцев: Ну-у-у… в смысле, как я оцениваю его личность?

Навальный: Ну, я ж поэтому и оговорился — странный вопрос.

Кудрявцев: Аккуратный, очень это… скажем так… всего боится. Ну, с одной стороны, да. А с другой стороны — он там ходит везде, там, и так далее, да. Номера меняет периодически, да. Осторожный очень такой в этом плане. То есть он наверняка, может быть, может, чуйка какая, чувствовал, что его там… Ну, он, там, не скрывает, что следили и так далее. Сами понимаете, да? Алле…

Навальный: Да-да-да, слушаю. Я просто… я записываю.

Кудрявцев: Озвучивал, там, в своем блоге, там, не один раз, что за ним, там, это, наружка, типа, ходит, да, по пятам. То есть он очень осторожный, аккуратный, там, в этом плане. Лишних движений не делает там никогда. Мое мнение, то есть, как бы, да. Аккуратный. Аккуратный, осторожный.

Навальный: Так, есть вероятность того, что кого-то из членов группы видел в лицо? И узнает в лицо?

Кудрявцев: Ой, это навряд ли. Всегда строго к этому подходят.

Навальный: Вот у меня есть информация…

Кудрявцев: Одежда там, смена одежды.

Навальный: Значит, у меня есть информация, что однажды члены группы летали с ним вместе на одном рейсе, было такое?

Кудрявцев: Ой, этой информации у меня, к сожалению… ну, как бы, я не знаю, (неразборчиво) ничего не говорил. Обычно берут всегда рейсы специально разные. Даже если группа летит… из нескольких, там, бригад, то один летит одним рейсом, другой летит другим рейсом. Ну, стараются всегда так. Я не знаю, тут информации нет у меня.

Навальный: То есть вы такого не знаете?

Кудрявцев: Не знаю, честно говорю.

Навальный: По шкале от одного до десяти, какова вероятность того, что он или члены его группы, команды, могли сфотографировать кого-то, записать? Кто-то случайно мог на камеру попасть?

Кудрявцев: Ну, учитывая наши сегодняшние… там везде и камеры стоят, ну, все равно, когда работают (неразборчиво) закрывают и так далее. Ну, сами понимаете, да?

Навальный: Ага.

Кудрявцев: В плане всего другого остальном работаем только тогда, когда нам оперативные сотрудники дают добро. То есть они нам объясняют ситуацию, соответственно, а мы уже говорим, идем или нет. То есть всегда отсекается возможность снять кого-либо и так далее. Понимаете, да?

Навальный: Понимаю.

Кудрявцев: Максимальная конспирация — это первое дело. Чтобы никто не снял, никто лишнего не увидел и так далее. То есть это исключается всегда.

Навальный: Вы сами как оцениваете работы оперативных сотрудников?

Кудрявцев: Которые принимали участие?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, с теми, с кем я работал, хорошо оцениваю.

Навальный: Дайте я запишу фамилию и телефон.

Кудрявцев: Чей?

Навальный: Ну, вот ваших контактов, которые… С кем можно это обсудить. Если, я думаю, что я врд ли буду с ними связываться, но если руководство скажет, чтобы я мог оперативно это сделать.

Кудрявцев: Так, ну я-то всех и не помню ребят-то. Я не так часто ездил.

Навальный: Ну основные кто?

Кудрявцев: Ну, Михаила, вот это вот я могу сказать.

Навальный: Ну, пишу. Михаил… а, ну, Павлович который? Ну, понятно.

Кудрявцев: Да, остальных я даже и не помню ребят, давно было.

Навальный: Угу.

Кудрявцев: 17-й год — это не вчера и не полгода назад было. Я даже контактов, это, не сохраняю. Ну, по таким вещам. Я этого вот оставил, потому что мы с ним связываемся уже не один раз. Потом же еще ездили второй раз. Тоже быстро, оперативно с ним связались и сделали все.

Навальный: Так, сколько у нас всего было по Навальному операций?

Кудрявцев: К ребятам вопросов нету, как бы, все всегда организовано хорошо, обеспечение там, проведение мероприятия. Нареканий, как бы, не было.

Навальный: Значит, есть оперативные…

Кудрявцев: Вот по этому вопросу, там, я не помню, сколько там… Я вот помню, что я там в Кирове был, в Киров все. А больше я не помню как.

Навальный: В Кирове были… Значит, у нас есть оперативная информация, может, в связи с этим… и связано это все, что они там готовят какие-то публикации. И, может быть, поэтому меня и попросили со всеми связываться. И якобы он подозревает, что были еще попытки. Что… какие… о чем может идти речь? Что он может, сам Навальный, про себя знать, сколько раз… Вот он сам заявит: меня пытались отравить столько-то раз. Что он может сказать, как думаете?

Кудрявцев: Что он может об этом думать?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, не знаю. Я, честно говоря, про попытки еще там что-то… не в курсе. Я слышал он там, да, что-то озвучивал. Что были еще там попытки. Но о чем речь я даже не знаю. Может, что-то и было, но через меня это не проходило.

Навальный: Так, окей. Вы очень помогли. Давайте я еще раз по своим бумажкам пробегусь. Так, самолет — у нас есть ответ на этот вопрос. Помощь медиков — есть. Оцениваете работу коллег высоко. Поправляйте меня по ходу дела, если я что-то неправильно сказал. Случайность… Так, Паняев. Вы оцениваете работу Паняева как?

Кудрявцев: А кто это?

Навальный: Ну, на месте работал. Владимир Александрович Паняев. Алло?

Кудрявцев: Да-да-да… Паняев…

Навальный: Не знаете такого?

Кудрявцев: А я не знаю, нет, даже не пересекался.

Навальный: Окей, хорошо.

Кудрявцев: Может, ребята пересекались…

Навальный: Хорошо. Со Станиславом Валентиновичем обсужу тогда это. Значит, одежда обработана, и все с ней хорошо?

Кудрявцев: Ну, да, крайний раз, когда отдавали, все… чистенько.

Навальный: Не будет никаких сюрпризов у нас с одеждой?

Кудрявцев: Ну, поэтому несколько раз поехали.

Навальный: Несколько раз поехали, чтобы обработать одежду. Давайте еще раз. У меня есть данные, что вы 25 августа это делали, а второй раз?

Кудрявцев: Позже чуть поехали, через недели две, наверное, или через неделю.

Навальный: Через неделю после 25 августа? Не помните точно?

Кудрявцев: Нет, к сожалению, не помню. Это Макшаков скажет.

Навальный: Окей. Кто еще ездил с вами?

Кудрявцев: Со мной?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Василий Калашников.

Навальный: Ка-лаш-ни-ков…

Кудрявцев: Но его фамилия, наверное, не озвучена была, да?

Навальный: Нет, у меня нет в списке его, странно…

Кудрявцев: Значит, руководство посчитало, что, не имеет (неразборчиво)

Навальный: Ну да, хорошо, это же, да… Хорошо, я у Богданова этот уточню вопрос. Хорошо, значит, на теле, вы считаете, ничего не могло остаться?

Кудрявцев: Ну, я считаю, что нет.

Навальный: Главный…

Кудрявцев: Ну, я так думаю, по крайней мере.

Навальный: Ну, естественно.

Кудрявцев: Я не в курсе, как бы, что они делали, ну, что именно. Вы понимаете, о чем я говорю?

Навальный: Понимаю.

Кудрявцев: Я не знаю, что там было. И по свойствам, и так далее, по проникновению, я тоже не знаю. Я так думаю, что, если делали, то навряд ли там что-то могло остаться. Это мое мнение, и я информацию даю непосредственно… как сказать-то… ну, как я предполагаю. У меня информации такой нет. По крайней мере (неразборчиво).

Навальный: Хорошо, а скажите мне, какой предмет одежды… На какой предмет одежды главный был акцент? У нас самый рискованный в теории предмет одежды какой?

Кудрявцев: Ну, трусы.

Навальный: Трусы.

Кудрявцев: (неразборчиво)

Навальный: Что-что?

Кудрявцев: Рискованный в каком плане?

Навальный: Ну, где могла быть максимальная концентрация.

Кудрявцев: Ну, трусы.

Навальный: В каком месте трусов… Это внутренний шов, наружный шов, прилегающий куда? Потому что у меня тут по этому поводу блок вопросов. Я это с Макшаковым буду обсуждать, но мне нужна ваша информация тоже.

Кудрявцев: Ну, по внутренним работали. Ну, по крайней мере, там обработка была.

Навальный: Ну вот представляете себе трусы? Да? И в каком месте есть самая…

Кудрявцев: (неразборчиво) Это где паховая часть.

Навальный: В паховой части трусов?

Кудрявцев: Ну, гульфик так называемый… Там швы такие есть, вот по швам…

Навальный: Так, погодите, это важно, сейчас, секунду. Кто передал информацию о том, что должна быть обработана гульфиковая часть трусов?

Кудрявцев: Я предполагаю. Сказали работать по трусам, по внутренней части.

Навальный: Кто сказал-то? Макшаков?

Кудрявцев: Да.

Навальный: «Внутренние»... Ща, пишу… «внутренние швы трусов»… Окей, значит, серого цвета трусы? Цвет трусов какой, не помните?

Кудрявцев: Ну, синий был.

Навальный: Синие…

Кудрявцев: Макшаков, эту информацию лучше у него…

Навальный: Они целы? То есть их как бы можно вернуть ему, теоретически? Длеать этого мы не будем, но они целые и все нормально.

Кудрявцев: Да, все чисто, да.

Навальный: Визуально по ним не будет видно… они не выцвели, нет никаких пятен, ничего нет?

Кудрявцев: Нет-нет, ничего нет. Ну, они в хорошем состоянии, чистые.

Навальный: Но на штанах…

Кудрявцев: Штаны та же область, внутрення, где трусы, там. Возможно, и там что-то было. Ну, как бы, тоже там замывали.

Навальный: Угу.

Кудрявцев: Ну, это, нет, это предположительно, потому что контакт-то все-таки есть…

Навальный: Извините, не расслышал, что все-таки есть?

Кудрявцев: Ну, контакт со штанами там есть какой-то, возможно, и там что-то было. Штаны тоже обработали. Они тоже чистые, все с ними нормально.

Навальный: Окей. Это вообще была ошибка или правильно — контактный способ донесения?

Кудрявцев: Ну, это не мне решать…

Навальный: Ваше мнение какое?

Кудрявцев: Руководство так посчитало, значит, это было правильно, наверное. Способ хороший.

Навальный: Ну, раз он остался жив, значит, не такой хороший. Вы тоже, вы поймите меня правильно…

Кудрявцев: Обстоятельства, опять же, я говорю, сложились так, что ситуация пошла вот так вот. Поэтому, как сказать…

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: Они выбрали, значит, соответственно, как-то они… Способ хороший, да. Согласен. Контакт есть. Контакт будет хороший, соответственно. Проникновение хорошее. Если они это выбрали, соответственно, они посчитали, что это правильно. В зависимости от ситуации, там, от опыта, там, наверное.

Навальный: Окей, хорошо… Значит, это я вас спросил, это я спросил. Добавить еще что-то хотите? Что еще считаете важным или существенным, что мне стоит указать в рапорте?

Кудрявцев: Да нет, наверное, я считаю, и так информации много.

Навальный: Окей. Хорошо.

Кудрявцев: По крайней мере, у меня в голове сейчас вот это вот… А вы сейчас кому будете звонить, если не секрет?

Навальный: Секрета нет, но я буду очень благодарен, если вы никого не будете предупреждать. Потому что мне нужно их мнение. Сами понимаете, мне не нужно, чтобы вы между собой договаривались. В этом смысле я вам честно и откровенно говорю, что…

Кудрявцев: Дело не в договоренности, дело просто в том, что я первый, кто появился. Мне, к сожалению, никто не позвонил, ни Богданов, ни Макшаков. Я, честно говоря, ошарашен вопросами всеми вот этими, сами понимаете, (неразборчиво) от этой ситуации…

Навальный: Константин Борисович. Все ошарашены. Представляете, как я ошарашен, я вообще об этом не знаю ничего, и мне позвонили в 5 утра и сказали — иди, выясняй. Вот я звоню вам и глупые вопросы задаю. Потому что я вообще про это знаю очень мало. Но работа такая, позвонили, вот надо делать. Хорошо. Тогда я вашим коллегам буду сейчас звонить и будет здорово, если в течение времени какого-то не будете делиться с ними подробностями для того, чтобы их рассказа был какой-то более.

Кудрявцев: Ну, я подробностями делиться не буду, я сейчас хотя бы Макшакову позвоню, он в курсе вообще этого всего…

Навальный: Он, конечно, в курсе. Макшакову я еще с утра звонил. Он, собственно говоря… Я сегодня с утра разговаривал с Богдановым и с Макшаковым. Все нормально.

Кудрявцев: А Богданов дал мою фамилию? Его фамилию? Ну, ребят, соответственно?

Навальный: Ну, естественно…

Кудрявцев: А ваш телефончик возьму, чтобы с вами связаться.

Навальный: Есть, конечно. Пишите. 916.

Кудрявцев: Угу.

Навальный: 912-24-87.

Кудрявцев: 24-87?

Навальный: Да. Максим Сергеевич.

Кудрявцев: Да, я записал, угу.

Навальный: Хорошо. Если мне будут нужны еще какие-то уточнения, я, наверное, еще в течение пары часов буду звонить, поэтому на связи оставайтесь, хорошо?

Кудрявцев: Да я всегда на связи, днем и ночью, у меня уже привычка.

Навальный: Да понятно…

Кудрявцев: С телефоном везде хожу, в туалет и в ванну, потому…

Навальный: Да-да, это точно… Все-таки я не понимаю одной вещи. Вот они наносили на трусы? Или на трусы и на штаны? Потому что у меня информация двойная, и я не могу понять.

Кудрявцев: Это Макшаков скажет точно.

Навальный: Нет, ну они мне скажут, я хочу, чтобы вы мне сказали.

Кудрявцев: Нет, я об этом не знаю, куда нанесено было. Я говорю: мы работали именно по этим… По трусам, штанам, внутренностям там, смотрели, есть ли там пятна, нет ли там пятен каких-то и так далее. Пятен как бы на трусах, видимых пятен, не было. По крайней мере, визуально. На штанах тоже, там флисовые штаны, плотные такие, на них вообще ничего не разглядишь. Тем более, они сине-темного цвета, и те, и те. Поэтому как нам сказали, так мы и смотрели. Визуально не было видно

Навальный: Окей. Понятно. Хорошо. Все, Константин Борисович, спасибо большое, будем на связи, тогда буду обращаться еще.

Кудрявцев: Максим Сергеевич?

Навальный: Да?

Кудрявцев: Алле?

Навальный: Да-да-да.

Кудрявцев: А, извините, вопрос такой… а ничего, что мы с вами по обычному телефону разговаривали?

Навальный: А-а, мы ничего такого не обсуждали особенного. Это скорее экстренная ситуация, я думаю, ничего страшного нет. Я согласовал с Богдановым, что я вам буду звонить по такой связи.

Кудрявцев: А, согласовали, да?

Навальный: Да, да. Хорошо. Договорились. Добро.

Кудрявцев: На связи тогда.

Навальный: Удачи, пока.

263 комментария

Дело раскрыто. Я знаю всех, кто пытался меня убить

Я знаю, кто хотел меня убить. Я знаю, где они живут. Я знаю, где они работают. Я знаю их настоящие имена. Я знаю их поддельные имена. У меня есть их фотографии.

Дочитайте, пожалуйста, этот пост до конца. Или посмотрите видео. Мне будет очень нужна ваша помощь с его распространением, потому что это история о секретной группе убийц из ФСБ, куда входят врачи и химики, о том, что они меня пытались убить несколько раз, а однажды — чуть не убили мою жену. По телевизору об этом точно не расскажут. Особенно учитывая то, что приказы этой группе дает президент России Владимир Путин. И, кстати, я вам расскажу, почему он решил меня убить.

Первое. Это не наше расследование. Вернее, мы подключились на его финальной части, а основную работу сделала расследовательская группа Bellingcat совместно с изданием Инсайдер, а конкретно их главный и очень крутой расследователь Кристо Грозев из Болгарии.

Так что мое первое большое спасибо Bellingcat, а второе... Ирине Яровой и партии «Единая Россия». Потому что именно благодаря так называемому «пакету Яровой» коррумпированные сотрудники «правоохранительных органов» свободно торгуют данными наших с вами мобильных телефонов. И данными авиаперелетов, кстати, тоже.

Читать дальше
317 комментариев

Лицо, претендующее на роль потерпевшего

Мы все уже привыкли к тому, что какой-то религиозного характера страх мешает Путину произнести мою фамилию. Отсюда бесконечные «фигурант», «этот господин» и так далее. Но это дело его: не хочет -не называет. В конце концов, нигде не указано, что он должен чьи-то фамилии произносить.

Но вот вам совершенно восхитительный пример того, как эта практика эскалируется и туда, где упоминания фамилии избежать, казалось бы, невозможно.

Перед вами решение суда. Вынесено оно в связи с моей жалобой на то, что уже два месяца прошло с попытки убийства, а уголовного дела до сих пор нет.

То есть ситуация простая. Гражданин Навальный через своего представителя подает в суд на бездействие следователя. Суд гражданину Навальному отказывает. Понятно, почему: нельзя же расследовать преступление, совершить которое велел президент страны. Даже признать факт преступления нельзя, ведь иначе я смогу знакомиться с материалами, экспертизами и тд

Но я сейчас даже о другом. Прочитайте это решение и попробуйте найти в нём слово «Навальный»:

116 комментариев

Привет, это Навальный

Очень рад снова сказать эту фразу.

Три важных вещи, о которых хочу сказать.

1. Я отлично понимаю, к чему сейчас просто ежедневно выходят какие-то адские заявления чиновников. Вроде этого бреда Пескова. Они мечтают, чтобы я не вернулся. Не сомневаюсь, что если и будет уголовное дело по попытке моего убийства, то оно будет против меня самого или сотрудников ФБК. И обыски у нас пройдут. Тут ничего нового.

Однако моя позиция не менялась. Сейчас мой приоритет — восстановиться как можно скорее, чтобы вернуться и работать в Москве. Сколько этой займет времени — честно, не знаю. И никто не знает, врачи честно говорят, что просто нет опыта наблюдений за такими случаями. Настроены они оптимистично, и я тоже. Работа ФБК продолжается в обычном режиме благодаря вам.

2. В интервью Дудю я сказал, что уверен — моё убийство заказал Путин. Произошедшее после интервью подтверждает мою уверенность. Уголовного дела до сих пор нет. МВД заявляет, что не видит причин для его возбуждения. Ну конечно, а какие причины?

Всего-то человек почти умер, и даже ОЗХО (организация, созданная при активном участии России) подтвердила, что меня отравили боевым химическим оружием.

Если уголовного дела нет, то где моя одежда? Почему я не могу получить свои собственные медицинские документы из Омска? Почему в больницу прибегали полицейские с криками «к нему можно приближаться только в костюме химзащиты»?

Дело раскрыть очень легко. Вы же видели, как подробно отчитывается ФСБ о круглосуточной слежке за мной? Нет проблем установить всех, кто заходил в мой гостиничный номер и вообще приближался. Все на видео есть. Но расследования нет, и вы сами можете прекрасно ответить на вопрос: кто тот человек, умеющий дирижировать всеми — от судов и полиции до ФСБ и больниц?

Интересно, что даже бывший канцлер Германии Шрёдер, вчера подавший в суд на газету BILD из-за моего интервью, в своем заявлении пишет:

Попытка убийства господина Навального с помощью яда должна быть транспарентно расследована компетентными российскими органами. Об этом я также четко сказал в моем последнем подкасте.

Я с понимаем отношусь к трудной личной ситуации, в которой оказался господин Навальный. Тем не менее, его высказывания в интервью газете Бильд и на сайте Бильд о предположительных «тайных выплатах» являются ложными. Он и сам говорит, что у него доказательств этим словам. И тем не менее, газета Бильд и сайт Бильд распространили эти высказывания, не обратившись ко мне за моей позицией на этот счет.

Поэтому я нахожу себя вынужденным предпринять юридические меры в отношении издательства, которое грубейшим образом нарушило мои личные права. Аналогичное произойдет и с любыми другими медиа, которые будут далее распространять ложные утверждения, опубликованные газетой и сайтом Бильд.

То есть друг и доверенное лицо Путина, возглавляющий совет директоров «Роснефти», не сомневается, что меня отравили ядом, и называет произошедшее не иначе как «попытка убийства».

Ну а главное, что хочу сейчас сказать всем: спасибо.

Поддержка самых разных людей — знакомых и неизвестных, близких и далеких — превратилась в ту самую огромную руку, что взяла меня за шкирку и вытащила оттуда, где я был.

Спасибо.

217 комментариев

Обратились к спецдокладчику ООН по внесудебным расправам

Я нахожусь в довольно странной ситуации. С одной стороны, дело о попытке меня убить (так странно писать это, и звучит даже дико) не сходит с газетных полос по всему миру, его бесконечно комментирует МИД РФ и все высокопоставленные российские чиновники.

С другой — дела-то нет. Как не было, так и нет возбужденного уголовного дела и нормального следствия.

С большим трудом мы получили документ о том, что первый раз отказ в возбуждении уголовного был вынесен аж 18 сентября, когда я еще лежал в реанимации.

Его вроде отменили. Потом снова вынесли «отказное» постановление. Так или иначе, факт в том, что уголовное дело так и не возбуждено. Расследования нет. Я так и не признан потерпевшим. У меня нет ни одного документа по делу. Даже моих собственных медицинских документов.

Вся международная часть дела идёт про линии организации по запрещению химического оружия, и их интересует только сам факт обнаружения «новичка», что подтверждено тремя независимыми лабораториями трех стран. Кого там именно травили и как, ОЗХО не сильно интересует. Не потому, что они плохие, а потому, что так устроена эта организация (которую активно создавала и сама Россия, между прочим).

Тем не менее, внимательно изучая похожие случаи за последние годы, мы поняли, что есть такой международный институт, который вполне полномочен заняться расследованием по делу. Это так называемые спецдокладчики ООН.

Например, есть Аньес Калламар, спецдокладчик ООН по внесудебным расправам. У нее довольно широкий мандат. Она, в частности, расследовала убийство Джамаля Хашогги. Это журналист из Саудовской Аравии. Он зашел в консульство своей страны в Стамбуле. Его там убили представители спецслужб саудитов, а тело расчленили. Тогда на запросы спецдокладчика в рамках расследования отвечала и Турция, и Саудовская Аравия.

В моём случае спецдокладчик ООН может запросить у Германии результаты анализов, а у России — мою одежду и медицинские документы.

Ну и, по идее, расследование со стороны ООН должно полностью устраивать российских официальных лиц. В пресс-релизах они пишут про некое «международное расследование». А что может быть «международнее»? Так что вот мы решили попробовать пойти таким путем. Мой французский адвокат, Вильям Бурдон (вы его, может быть, помните еще по делу Ив Роше) обратился от моего имени в ООН. Расследованием будут заниматься спецдокладчик по внесудебным расправам Аньес Калламар и спецдокладчик по свободе слова и выражения Ирен Хан.

120 комментариев

Прошел ровно месяц. Расследования нет. Требую вернуть одежду

Прошел ровно месяц с того, как меня пытались убить боевым отравляющим веществом. Две независимые лаборатории во Франции и Швеции и спецлаборатория Бундесвера подтвердили наличие «Новичка» в и на моем теле. Однако в российской политической и юридической реальности ничего этого не существует. Здесь есть ток-шоу, где рассказывают либо о том, что меня никто не травил, либо о том, что, конечно, отравили, но сделали это то ли сотрудники ФБК, то ли сотрудники западных спецслужб. В России глава СВР Нарышкин заявляет, что мы отдали Навального в Германию без «Новичка», а там он оказался с «Новичком» (посыпали, наверное).

В России уголовного дела нет, а есть «доследственная проверка по факту госпитализации». Такое впечатление, что я не в кому впал в самолете, а поскользнулся в супермаркете и сломал ногу.

Ну хорошо, я ничего другого не ожидал. Меня сейчас интересует одно: моя одежда. А именно та одежда, в которой я был в день отравления 20 августа. 30 дней «доследственной проверки» были использованы для того, чтобы прятать эту важнейшую улику. Перед тем, как разрешить меня увезти в Германию, всю одежду с меня сняли, и отправили абсолютно голого. С учетом того, что на моем теле «Новичок» был обнаружен, и контактный способ заражения весьма вероятен, моя одежда — очень важный вещдок.

Отведенные по закону 30 суток доследственной проверки истекли. Я требую, чтобы мою одежду аккуратно упаковали в целлофановый пакет и вернули мне. А дальше можете продолжить обсуждать на ток-шоу, что у меня был приступ диабета, да и тот, скорее всего, устроили мне сотрудники ФБК.

733 комментария
Хронология