Финальная битва между добром и нейтралитетом

Где Навальный? Тюремный ад для главного врага Путина

Последние дни все пытаются понять, где Алексей Навальный. На этот вопрос одновременно есть ответ и нет. Да, так бывает. Ни адвокаты Алексея, ни его родственники — никто не был уведомлен о том, что Навального переводят из «Матросской Тишины» и куда-то увозят. 25 февраля утром он успел написать: «Мне сказали собирать вещи, куда-то переводят — то ли в соседнюю камеру, то ли в соседний регион». То есть официально, ГДЕ находится Алексей Навальный, мы до сих пор не знаем.

Но параллельно с этим — посмотрите сами. Источник на источнике, журналисты, правозащитники — все говорят, что Навальный был доставлен сюда. Владимирская область. Город Покров. Исправительная колония №2.

Последние полгода весь мир следил за тем, что происходило с Алексеем Навальным. Отравление, больница в Омске, вранье местных врачей, эвакуация, Новичок. Извивающиеся российские пропагандисты и чиновники. Раскрытие собственного отравления, разговор Навального с сотрудником ФСБ, и вранье Путина. Потом возвращение в Россию, арест, фильм про дворец, суды, еще суды, последние слова, приговор. Десятки, если не сотни миллионов людей по всему миру, не отрываясь, следят за жизнью ОДНОГО человека. Потому что этот человек — главный враг Путина.

А сейчас, по плану Путина, должна наступить тишина. Два с половиной года долгожданной тишины. Путину кажется, что наконец-то исполняется его главная мечта — Навальный исчезает. Никто не знает, где он и что он, никто не следит за тем, что Навальный делает и говорит.

Но мы, конечно, не станем так радовать Владимира Владимировича. Не в этот раз. Поэтому сегодня мы приглашаем вас на экскурсию по месту, где Алексей Навальный, по замыслу Путина, должен провести два с половиной года своей жизни. Мы покажем вам, как это место выглядит и как устроено. Что такое российская тюрьма, и как Путин решил мстить Навальному дальше.

Суть исправительной колонии №2 в Покрове, если коротко, такая. Ничего. Нельзя. Мы поговорили с теми, кто тут сидел, кто здесь бывал, у кого здесь сидят родственники. И каждый раз мы слышали одно и то же — ничего нельзя. Унижения, психологическое давление, физическое насилие, угрозы и полная изоляция. Это то, что в России называется «законным наказанием», путем к исправлению. Но на самом деле — это пытка.

Исправительная колония №2 — это одна из самых режимных зон, так называемая «красная». Здесь правят не арестанты (как в «черных» зонах), а администрация, ну и заключенные, которых эта администрация использует, как рабов.

Давайте прямо с самого начала. Из СИЗО доставляют вот сюда.

ИК №2

Выгружают из машины, забирают вещи, заставляют встать лицом к стенке и приседать. А потом бьют. Сразу. По многочисленным рассказам, первое, что с тобой происходит, когда ты попадаешь на территорию, — тебя избивают. Это профилактика, чтобы каждый знал свое место. Навального не били. И это настолько поразительно, что СМИ даже выпустили об этом новость. Хорошее начало, не правда ли?

Потом — досмотр. Заключенный идет в штрафной изолятор.

Там на глазах у администрации и других заключенных ты раздеваешься догола, снова приседаешь. Тебе выдают форму — штаны, рубашку, нижнее белье, комплект верхней одежды. Это все твои вещи на следующие несколько лет. Тут же — бреют машинкой налысо. Фотографируют.

Дальше психолог. «Вот это сервис», — скажут многие, — «надо же, психолог». На деле все не так. Психологу неинтересно про тебя ничего, психолог выдает цветные карточки и просит разложить их в порядке того, как они тебе нравятся. И так несколько раз. Синий цвет символизирует спокойствие, красный или оранжевый — силу воли. Выбираешь, раскладываешь, психолог, наверное, какие-то выводы делает важные... Желтый — это стремление к общению. Тем, кто его выбрал, можно посочувствовать: главное правило этой колонии в Покрове — никакого общения, полная изоляция. Но об этом позже.

После психолога беседа с врачом. Тут тоже все просто. Если у тебя нет медицинской карты, то и болезней у тебя тоже нет. Отравили Новичком? Был 3 недели в коме и несколько месяцев назад научился заново ходить и говорить? Показывай медкарту. Если там не записано, то этого не существует.

Далее беседа с администрацией. Тут либо снова бьют, либо психологически унижают — в общем, напоминают: ты не человек, и прав у тебя нет. Проследуйте в карантин.

По дороге из штрафного изолятора все останавливаются вот тут.

Заключенным в руки дают метлу. Что? Зачем? Объясним. Ты должен взять метлу, начать мести, а потом НА КАМЕРУ (тебя снимает администрация) сказать: «Я не поддерживаю арестантский уклад жизни». Это что-то типа специальной унизительной присяги.

Карантин проходит тут.

Две недели издевательств и максимального давления. Здесь ты знакомишься с главной «фишкой» этой колонии. Тут нельзя разговаривать. Вообще. Ты живешь в комнате с несколькими десятками человек и не можешь с ними разговаривать. Это запрещено.

Твой день на карантине выглядит как непрекращающаяся череда бессмысленных заданий. Ты никогда не существуешь просто так, ты постоянно что-то делаешь, выполняешь распоряжения. Подъем, распоряжение пройти на зарядку, слушаешь гимн, выполняешь упражнения, потом распоряжение заправить кровать. Потом распоряжение заправить кровать еще раз. Или снять с себя все вещи, сложить их по уставу и надеть заново. Потом распоряжение выстроиться в ряд и сделать доклад — это происходит десятки раз в день. Ты стоишь по струнке и докладываешь — фамилия-имя-отчество, год рождения, статья, начало срока, конец срока. Потом может поступить распоряжение повторить зарядку — снова приседать или махать руками. Или распоряжение стоять. Или распоряжение снова заправить кровать. Десятки раз подряд люди выполняют бессмысленные ритуалы, над ними просто издеваются. Ломают психику.

Теперь мы дошли до особенно интересной части. Эти распоряжения раздают не надсмотрщики, не сотрудники колонии. Это делают так называемые дневальные или «активисты», как их тут называют. Это такие же зэки, которые договорились с администрацией и за поблажки выполняют их работу. Они тобой командуют, они заставляют тебя три часа подряд заправлять и расправлять кровать или велят тебе выучить наизусть список сотрудников колонии. Они могут тебя обыскать, могут избить, могут делать все, что угодно. Эти зэки существуют на особых условиях, им, например, можно мыться, когда хочешь. Или можно не держать постоянно руки за спиной. За это они делают работу тюремщиков — не отходят от других заключенных круглые сутки, ведут журналы учета, где записывают каждое твое слово, каждый ответ, а потом несут это досье на проверку начальству.

После карантина всех переводят в барак усиленного режима.

Это важная стадия, единственная цель которой — показать, что будет, если вести себя плохо. Здесь все еще нельзя разговаривать между собой. Но появляются тюремные развлечения — например коллективный просмотр телевизора. Смотрят федеральные каналы, новости или лекции. Заключенных усаживают рядами, каждый обязан держать спину ровно, ноги вместе. Сидишь не так — выговор. Закрыл глаза — выговор. НЕ смотреть телевизор нельзя.

С точки зрения распорядка дня — ничего не меняется. Распоряжение за распоряжением. Часто — это просто задание часами стоять и смотреть вниз. Поднял голову — выговор. Не поздоровался — выговор. Расстегнутая пуговица — выговор. Несколько таких выговоров — и никакого УДО.

Из этого барака усиленного режима потом переводят в обычный — где ты уже будешь постоянно и будет вроде как попроще.

Но это теоретически. Практически тебя месяцами могут держать тут. Обычный барак — это огромная комната на 60 человек. Двухъярусные кровати в два ряда. Каждому человеку положено два квадратных метра. Тумбочка и стул. Отсюда водят на работу, раз в неделю в церковь и помыться. В бараке есть душ. Но пользоваться им, напоминаем, нельзя — он для «активистов», сотрудничающих с администрацией.

Личного времени почти не существует. Если тебе повезло — может быть, разрешат час, полтора, когда ты можешь сидеть на краешке табуретки и читать. Но политическим, как правило, не везет. А так целый день это либо работа, либо часы обязательного просмотра телевизора. Здесь нет системы электронной почты ФСИН-письмо, приходят только бумажные письма. Чтобы ответить, у тебя есть полчаса времени в неделю. Тебе дадут ручку и бумажку, можешь пописать. Но дневальный будет сидеть рядом и смотреть, что ты пишешь. Не понравится — просто отберет все и выбросит. И да, для политических заключенных запрет на общение с другими людьми действует и здесь.

А помните Алексея Навального недавно наградили статусом склонного к побегу? Забавно, конечно, но знаете, что это значит? Это значит, что каждые два часа к нему подходит человек с видеокамерой и заставляет его делать доклад — фамилия-имя-отчество, год рождения — ну, вы помните. А ночью, каждый час, приходит сотрудник колонии, светит фонариком и снимает его спящего или будит. Чтобы опять представился.

Все это — настоящая, в прямом смысле слова пытка. Целенаправленное уничтожение человека, издевательство над личностью, это не имеет никакого отношения к закону и справедливости. Это настоящее средневековье, созданное руками Путина и его чиновников, посередине Европы в 2021-м году.

Мы уверены, что для большинства из вас наша сегодняшняя история — это неприятное открытие. Мы сами, честно говоря, не всегда осознаем степень безумия и беззакония в этих местах.

Алексей Навальный находится там не потому, что он преступник, а потому, что он не нравится Путину. Он находится там, потому что не умер после попытки отравления. Он находится там, потому что посмел вернуться в Россию. Потому что много лет рассказывал нам правду про коррумпированный путинский режим, про партию вредителей, жуликов и воров, про президента, который вцепился в свое кресло, чтобы бесконечно долго воровать и обогащаться.

Свободу Алексею Навальному.

305 комментариев

Два последних слова

Сегодня в Бабушкинском суде у Навального состоялось сразу два заседания — апелляция по «делу Ив Роше» и приговор по делу о клевете. Первый суд оставил в силе замену условного срока на реальный, несмотря на требование ЕСПЧ немедленно освободить Алексея. Второй приговорил Навального к штрафу в размере 850 тысяч рублей.

В обоих процессах Алексей говорил последнее слово. Мы публикуем оба.

Апелляция по «делу Ив Роше»

Так часто я выступаю с последним словом! Вот и сейчас наш суд закончится, а потом у меня следующий суд, и там тоже последнее слово. Наверное, если кто-то захочет издать мои последние слова, это получится довольно толстая книжка. Мне кажется, в этом есть какой-то такой своеобразный сигнал, который посылает мне вся эта власть в целом и владелец замечательного дворца Владимир Путин. Все это выглядит странно, но мы так можем, смотри, можем так сделать. Знаете, как жонглер или фокусник, в суде вот он мячик крутит на этом пальце, потом раз — на этом пальце, потом на ноге, потом на голове. И они говорят: «Смотри, мы вот эту судебную систему можем крутить на любой части своего тела. Куда ты против нас лезешь? Мы можем все что угодно, вот смотри, вот прямо так».

Но, если честно, мне кажется, что такая вот их бравада… Ну, то есть, сделать-то они, конечно, со мной могут да, и делают. Но в общем-то, вижу-то это не я один. А обычные люди, которые смотрят на это, они конечно, на них это тяжелое впечатление производит. Потому что каждый же думает: «Ага, а если я столкнусь с судебной системой? А какие у меня шансы здесь вот чего-то добиться?»

Тем не менее, последнее слово, значит, нужно говорить последнее слово. Я уже не знаю, о чем говорить-то, ваша честь? Хотите, с вами поговорим о Боге? И о спасении. Выкручу, так сказать, ручку пафоса на максимум. Дело в том, что я верующий человек. Что, в общем-то, служит предметом для постоянных насмешек в Фонде борьбы с коррупцией и вокруг меня. Потому что в основном люди атеисты, я сам когда-то таким был, довольно воинствующим. Но вот сейчас я человек верующий, и мне это сильно помогает, на самом деле, с моей деятельностью. Потому что все становится гораздо, гораздо проще. У меня, знаете ли… Я меньше раздумываю, и меньше дилемм в моей жизни, потому что, ну есть какая-то там, знаете ли, книжка, в которой, ну, в общем-то, более или менее четко написано, что нужно делать в каждой ситуации. Ну не всегда, конечно, легко следовать этой книжке, но, в общем-то, я стараюсь. И поэтому, как я уже сказал, мне легче, чем многим другим, заниматься политикой в России. И тут мне недавно пишет человек: «Навальный, а чего тебе все пишут „держись“, „не сдавайся“, „терпи“, там, „сожми зубы“? Чего тебе терпеть-то? Ведь ты же вроде в интервью говорил, что в Бога веришь, а сказано ведь: „Блаженны жаждущие и алчущие правды, ибо они насытятся“. Ну так вот и отлично тебе, значит». И я подумал — надо же, как человек хорошо меня понимает. Потому что ну не то чтобы мне отлично, но вот эту конкретную заповедь я всегда воспринимал как такую более-менее инструкцию к деятельности.

И поэтому, ну, безусловно, не очень наслаждаясь тем местом, где я нахожусь, тем не менее не испытываю никаких сожалений о том, что я вернулся, о том, что я делаю. Ну, потому что я сделал все правильно. Наоборот, я испытываю, ну, такое, удовлетворение, что ли? Потому что в какой-то сложный момент я делал как положено по инструкции и заповедь не предал. И важная вещь об этом. Ну, безусловно, для современного человека вся эта заповедь — «блаженные», «жаждущие», «алчущие правды», «ибо они насытятся» — она звучит, конечно, очень напыщенно. Звучит странновато, честно говоря. Ну и люди, которые говорят такие вещи, предполагается, ну, говоря откровенно, выглядят сумасшедшими. Сумасшедшие странные люди, сидят там с всклокоченными волосами в своей камере и пытаются себя подбодрить чем-то, хотя они одиноки, они — одиночки, потому что они никому не нужны. И это вот важнейшая вещь, которую и власть наша, и вся система пытается сказать таким людям: ты одинок. Ты — одиночка. Сначала важно запугать, а потом доказать, что ты один. Ну, потому что какие нормальные люди, ну мы же нормальные люди, адекватные люди, ну придерживаться какой-то там заповеди, господи боже мой? И вот эта вот вещь про одиночество — она очень важна, она очень важна как цель власти. Кстати говоря, по этому поводу сказала один из замечательных философов — Полумна Лавгуд, помните, была такая в «Гарри Поттере»? И, разговаривая с Гарри Поттером в сложные времена, она ему сказала: «Важно не чувствовать себя одиноким, потому что на месте Волан-де-Морта я бы очень хотела, чтобы ты чувствовал себя одиноким». Безусловно, наш Волан-де-Морт во дворце тоже этого хочет.

Знаете, конвой — замечательные ребята в моей тюрьме, они же нормальные, но они со мной не разговаривают. Им запретили со мной говорить, видимо. Они говорят такие дежурные фразы. Это тоже такая важная вещь, чтобы ты постоянно чувствовал себя одиноким. Но я совершенно не чувствую. И я объясню, почему. Потому что эта конструкция — «блаженны жаждущие и алчущие правды, ибо они насытятся» — кажется экзотической, странноватой, но на самом деле это главная политическая идея, которая сейчас есть в России. Ваша честь, какая существует в России фраза, формулировка самая популярная политическая? Какой самый популярный лозунг в России? Помогите мне кто-нибудь. В чем сила? Правильно, сила в правде — вот эту фразу, которую повторяют все, это же оно и есть. Это и есть та самая заповедь блаженства, только без всякого «ибо, алчущие». Она просто сжата до размеров Твиттера. И вся страна на все лады повторяет, что сила в правде. За кем правда, тот и победит. И это очень важно. И несмотря на то, что страна наша сейчас построена на несправедливости (мы постоянно сталкиваемся с несправедливостью, худший вид несправедливости — несправедливость вооруженная), но тем не менее мы видим, что одновременно с этим миллионы людей, десятки миллионов людей, они хотят правды, они хотят добиться правды и рано или поздно они ее добьются, они насытятся.

Всем же очевидно: ну вот есть дворец. Ты можешь говорить, что он не твой или его нет, но он есть. Есть нищие люди. Ты можешь говорить сколько угодно, что у нас высокий уровень жизни, но страна бедна, и это видно всем. Они должны быть богаты. Вот нефтепровод построили, деньги зарабатывают, а денег нет. И это правда, и против нее не попрешь. И рано или поздно люди, которые хотят правды, — они добьются своего, они насытятся.

И важная вещь, которую я вам хочу сказать. И в вашем лице — вас, прокурора, — вообще всей власти. Всем людям: важно не бояться этих людей, не бояться тех, кто добивается правды. Потому что многие опасаются : о боже мой, что будет, будет революция, будут кошмары и потрясения. Но подумайте сами, как хороша была бы жизнь без постоянного вранья, без этой лжи. Возможность не врать — это же просто восхитительная ситуация. Подумайте сами, как было бы классно работать судьей, и чтобы вообще не было никакого телефонного права, никто тебе не звонит, и ты просто такой классный судья с большой зарплатой, даже больше, чем у вас сейчас, ты уважаемый столп общества, и никто не может тебе никуда позвонить, никто не может дать тебе указания, как решать дела. И ты приходишь к своим детям и внукам, рассказываешь, что, да, ты — реально независимый судья. И все остальные судьи абсолютно независимые. Классно же было бы, просто было бы отлично быть прокурором, который на самом деле выступает в состязательной системе, ведет интересную такую юридическую игру, защищает кого-то или осуждает каких-то реальных злодеев. И вряд ли, я думаю, что люди поступали на юридический факультет и становились прокурорами, чтобы потом участвовать в фабрикации уголовных дел и подделывать за кого-то подписи. Я не верю, что для этого люди хотят стать прокурорами. И я не верю, что люди хотят стать полицейскими, чтобы потом рассказывать: «А классно мы там на митинге кому-то раскроили голову! Или вот мы конвоировали чувака, а он невиновный. Мы слушаем его предстоящее последнее слово». Никто не хочет этого! Никто не хочет быть таким, все хотят быть нормальным полицейским. Потому что от этого вранья одни минусы, плюсов-то никаких нет. Даже зарплату больше не платят. Минусы есть, а плюсов нет. И для всех, от бизнеса… Вот бизнесмены. Любой бизнес в стране стоит в два раза дешевле, потому что нет судебной системы, потому что несправедливость, потому что какой-то бардак, нищета. И конечно, всем было бы гораздо лучше, если бы этого вранья и несправедливости не было. Было бы гораздо лучше, если бы те люди, которые хотят правды, добились бы этой правды. ФСБшники — это то же самое. Никто, ни один человек на свете не был школьником с горящими глазами, который говорил: «Пойду в ФСБ, и меня там будут отправлять, чтобы я стирал трусы оппозиционеру, потому что кто-то их намазал ядом». Нет таких людей! Никто не хочет этого делать! Все хотят быть нормальными уважаемыми людьми, ловить террористов, бандитов, шпионов, бороться с этим со всем.

И это очень важно — просто не бояться людей, которые добиваются правды, а может быть, даже как-то их поддержать. Прямо, косвенно, или просто, может быть, даже не поддержать, а хотя бы не способствовать этой лжи, не способствовать этому вранью, не делать мир хуже вокруг себя. В этом есть, конечно, небольшой риск, но, во-первых, он небольшой, а во-вторых, как сказал другой выдающийся философ современности по имени Рик Санчез, «жизнь — это риск. А если ты не рискуешь, значит, ты просто вялая кучка молекул, собранных беспорядочно и плывущих по течению Вселенной».

Последнее, что я хочу сказать. Мне приходит сейчас куча писем. И каждое второе письмо заканчивается фразой «Россия будет свободной». Это классный лозунг, я его тоже постоянно говорю, повторяю, пишу в ответ, скандирую на митингах, но я постоянно думаю: чего-то мне не хватает. То есть я хочу, конечно, чтобы Россия была свободной, это необходимо, но недостаточно. Это не может являться целью само по себе.

Я хочу, чтобы Россия была богатой, что соответствует ее национальным богатствам. Я хочу, чтобы эти национальные богатства справедливее распределялись, чтобы все получали свою долю от нефтяного и газового пирога. Я хочу, чтобы мы были не только свободными, но и, знаете ли, с нормальным здравоохранением. Чтобы мужчины доживали до пенсионного возраста, потому что сейчас у половины мужчин в России этого не получается сделать, да и у женщин ненамного лучше. Я хочу, чтобы образование было нормальное и люди могли нормально учиться. Я, конечно, хотел бы, чтобы за одну и ту же работу в России получали такую же зарплату, как в средней европейской стране, потому что сейчас гораздо меньше. Любой: полицейский, программист, журналист, кто угодно, — все получают гораздо меньше.

Я хотел бы, чтобы много других вещей случилось в нашей стране. Нужно бороться не столько с тем, что Россия несвободная, а с тем, что в целом она по всем направлениям несчастная. У нас все есть, но тем не менее мы какая-то несчастная страна. Русскую литературу откройте, великую русскую литературу, — да боже мой, одни описания несчастий и страданий. Мы очень несчастная страна и из круга этого несчастья не можем вырваться. А, конечно, хочется. Поэтому лозунг я предлагаю изменить и говорить о том, что Россия должна быть не только свободной, но и счастливой. Россия будет счастливой.

Приговор по «делу о клевете на ветерана»

Ужасно смешно, что снова последнее слово. Весь день прокурор рассказывала, что я требую какой-то исключительности для себя. Мне кажется, то, что у человека может быть два последних слова в один день, — это тоже какая-то исключительность, которой я для себя не требовал, но она у меня есть.

Для последнего слова у меня есть бумажка, вот эта. Она довольно задрипанная, потому что я ее в кармане ношу каждый процесс. И когда я в СИЗО выхожу, меня обыскивают и каждый раз говорят: «Это что такое? Нельзя, можно только материалы дела». А я говорю — это мой материал дела самый главный. Помните, в самом начале вы нам дали полчаса на ознакомление с материалами дела, и я посмотрел классифицированные материалы по делу, описи. Единственная вещь, единственная вещь, которая меня интересовала, я из нее сделал выписку.

И потом в течение процесса я ее из кармана доставал и украдкой смотрел. Каждый раз в самые такие пафосные моменты, когда прокурорша наша изображала здесь слезы и надрывалась, говорила: «Ветераны, это же наше все, наше государство ради ветеранов и существует. И только мы их любим, а такие, как вы, значит, их оскорбляете».

Когда вы, ваша честь, говорили: «Не смейте. Ветераны — это самое главное. Все в России для ветеранов». И даже потом, когда в своей камере я телевизор включал, там рассказывали про то, как я оскорбил ветерана. Ветеран, конечно, самое важное, что только есть в стране, и вся Россия существует для ветерана. Я снова доставал эту бумажку и смотрел на нее, а это листочек — справка из отдела социального обеспечения, и они там пишут, какую помощь они оказали ветерану Артеменко.

Вот вам справка за последние четыре года. Там указано, что последний раз он получил продуктовый набор 06.07, а всего за последние четыре года он получил помощь семь раз. Он три раза получил сертификаты на проднаборы, один раз набор продуктов, и три раза он получил сертификаты на продукты. И если я правильно посчитал, а мне кажется, я правильно посчитал, общая стоимость этих сертификатов — примерно 10 тысяч рублей. Вот и вся ваша забота, ё-мое, о ветеранах, понимаете, лицемерные вы негодяи! Вот в этом и выражается все настоящее отношение к ветеранам. К пожилым людям, ко всем, как это происходит в стране.

Еще одна страница материалов дела — это состав следственной группы. 15 человек из разных регионов, 15 бездельников и охламонов, свезли в Москву, сняли им жилье, дали им командировочные, повышенную зарплату, для того чтобы они расследовали это «преступление», понимаете. На это ушло больше денег, чем ветеран получил от государства помощи за всю жизнь, наверное. Один день этого суда, посчитайте, сколько здесь стоит госслужащих, один день этого суда стоит гораздо, гораздо больше, чем ветеран, участник войны Артеменко получил за последние четыре года помощи от государства, которое осмеливается заявлять о том, что оно заботится о ветеранах. Самое отвратительное, гнусное, омерзительное, что вот есть в этой власти, — это то, что она существует для того, чтобы грабить этих людей. Самых несчастных людей — ветеранов, этих пенсионеров. Они же источник этих денег. Откуда же дворцы берутся и ершики стоимостью там по 50 тысяч рублей за штуку? Мы знаем, что деньги не берутся ниоткуда. Они взяты оттуда. Они украдены у этого ветерана. Кого-то не долечили, кого-то не доучили, кому-то не купили инвалидное кресло, кому-то не дали лекарств — для того чтобы построить дворец, для того чтобы тещам Путина купить квартиры, для того чтобы обеспечить, чтобы у Медведева было четыре дворца.

И каждому нужно дать, но чтобы дать, нужно у кого-то отнять. И они отнимают, но для того, чтобы защитить свою возможность воровства. Они используют тех, кого обокрали. Вот это и есть самое отвратительное. Они каждый божий день, вы каждый божий день обкрадываете этого ветерана, а потом его же и вытаскиваете, трясете им и говорите: «Мы будем у власти всегда, потому что мы его защищаем». И это просто реально чудовищно.

Вот здесь выступал такой чучундрик, который написал на меня заявление. И он сказал лучшую фразу за весь процесс, он говорит: «Ну я смотрю этот ролик, и там человек пожилой, и видно, что он бедный, значит, он пенсионер и ветеран». А что же он бедный-то? А почему в нашей стране для него это абсолютная ассоциация у любого? Ну ветеран, ну, значит, бедный. Ветеран войны — значит, очень старый и, скорее всего, нищий. И конечно, человек видит сразу же, у него просто картинка совпадает. Бедный — это значит ветеран. Почему же, я не понимаю?! Если это участник войны, и вы здесь наворовались все и рассказываете, как вы их любите, как вы их защищаете, почему я прямо просто сразу с первого взгляда вижу, что он бедный? Почему, если вы возьмете все страны антигитлеровской коалиции, ладно страны антигитлеровской коалиции, давайте возьмем тех, кто проиграл войну: Италия, Япония, Германия. Значит, в России — самая маленькая пенсия у солдата-победителя. Самая маленькая, и вы ее не хотите повышать! Я писал такой закон и просил, чтобы повысили им пенсию, для солдатов, [как] для солдатов немецкого бундесвера. Нет, нельзя повысить!

Потому что не хватит на дворец. Потому что деньги не берутся ниоткуда. Для того, чтобы в Геленджике или на южном берегу Франции возникали эти классные дома единороссов, нужно обокрасть кого-то. И, конечно, лучше всего, удобнее всего обокрасть ветерана или пенсионера. Наша власть, вы знаете, от Путина до «Единой России» и вот до вас всех, она превратилась в такую, знаете, огромную свинью, которая из корыта, наполненного деньгами, нефтедолларами, хлебает, засунув туда свою голову, а когда ей стучат под ухом и говорят: «Алле! Это же здесь для всех!» А вы голову засовываете и говорите: «Что? Не позволим оскорблять ветеранов!» — и обратно голову. И все говорят: «Может быть, хватит красть?» Вы снова свою эту вытаскиваете физиономию и говорите: «Что? Не позволим пересматривать итоги Второй мировой войны!»

Да какое вы, ваш Путин и ваша «Единая Россия» имеете вообще отношение к этой войне? Просто послушайте: «Мы победители», понимаете? Из окопов не вылезали.

Вы используете это, потому что вам не хочется говорить про настоящее. Вы используете это, потому что очень неловко обсуждать любую текущую проблему. Потому что с вами же, опять же, хотят поговорить про коррупцию, про бедность, про неравноправие, про развал здравоохранения, а сказать об этом нечего. И когда конкретные люди типа меня начинают задавать слишком острые вопросы, сразу возникает: «Про какой дворец? Какой там дворец, какой Димон, какой Путин? Давайте поговорим о том, как он оскорбил ветерана!» И ровно для этого придумали этот процесс. Потому что не хочется вам говорить ни о чем другом.

Вот здесь прокурор... Один из самых, конечно, гадких моментов процесса — когда прокурор читала вот эти вот сфабрикованные показания. Ну все было понятно нам, десять страниц показаний, они же, подумайте, сначала собрались и сказали: «Ну, нужны теперь показания, которые он будет читать в суде». Но дедушка старый, и уже, конечно, он говорить не может. «Ну ладно, давай, черт с ним, возьмем его старые мемуары, подпишем за него». Посмеялись же еще над дедом: «А чего, дед старый, ему все равно». А потом она читала, делала паузы и, значит, изображала, что голос у нее дрожит.

А я вот хочу напомнить, например, о недавнем таком важном эпизоде в жизни нашей страны, о котором я упоминал в ходе этого процесса, но никогда о нем не поздно будет вспомнить еще раз. Когда в Краснодарском крае под непосредственной крышей бывшего генпрокурора Чайки, который до сих пор работает в прокуратуре, и его окружения, которое до сих пор работает в руководстве прокуратуры, действовала банда Цапка, которая терроризировала целую станицу, насиловала школьниц, убивала людей. А поймали их только после того — потому что их крышевала прокуратура и суды, — только после того, как они вырезали целую семью огромную, убили взрослых и детей, сложили их во дворе, подожгли — это официальные материалы дела, — а новорожденного ребенка живого бросили в этот костер. Понимаете? И про этот эпизод... Это все случилось, потому что за ними стояла прокуратура, за ними стояли суды, за ними стояла «Единая Россия». Это члены партии «Единая Россия» все делают. И этот эпизод, понимаете ли, не хотите зачитывать. И голос у вас не дрожит, хотя это самое настоящие фашистские преступления. Голос у вас не дрожит, а наоборот, очень гордым голосом вы говорите: «Хм, а кто последний в кассу?» И вы готовы обслуживать вот этого огромного хряка, который засунул свою морду в общие нефтедоллары, потому что надеетесь, что вам перепадут какие-то крошки.

Я включаю телевизор и вижу репортаж, стыдный репортаж. Это же прямо показывают тот эпизод, когда, значит, ветеран узнал о том, что его оскорбил Навальный, и ему стало плохо. И так случилось удивительным образом, что в этот момент, конечно, дома у ветерана была съемочная группа, которая снимает его камерой. Лежит этот человек — и это показывают, я вижу, по телевизору, — он лежит в трусах на одеяле, рядом внук стоит, и в глазах его счастье, и он доволен, и у него прямо на лице написано: боже мой, я наконец-то монетизировал деда. Получилось. Он снова оказался полезен нашей семье. Все счастливые, камеры снимают, за камерой, наверное, стоит Маргарита Симоньян, которая говорит: давай, дед, не рыпайся, лежи. А этот 95-летний человек лежит в трусах на одеяле, и у него на лице написано: что вообще происходит? Почему они это все делают? А они: «Ну, нормально! Нормально, так трогательнее получится!»

Вы всем этим процессом, цель которого понятна совершенно, вы реально унизили и оскорбили вот этих всех ветеранов в десять раз вообще хуже, чем вы все делали до этого. Вы реально унижали достоинство, использовали человека как куклу, который абсолютно не втупливает... он то хочет выступать, то не хочет выступать. Да вы просто открыто подписываетесь за него. То есть он в вашем представлении вообще не человек. Ну вы понимаете, живой человек, дееспособный — как же можно взять и за человека взять и подписать десять разных заявлений просто разным почерком? Потому что для вас он вообще не человек. Для вас и для вашей власти это просто механизм, кукла, которую вы хотите использовать для себя.

Я начал с этого свое выступление в первый день и продолжу: да, я, безусловно, считаю, что за это за все вы будете гореть в аду. Я надеюсь, вы люди более-менее молодые, вы не только в аду будете гореть, но еще и ответите перед нормальным человеческим судом за то, что вы сделали. Я понимаю, что вы устроили. Чтобы один суд, вступило в силу решение суда, сейчас другой суд, просто для того чтобы вечером сказать, что вот этот вот суд, который был последний, и вот вы снова... его посадили на 3,5 года, а сейчас вы меня еще раз посадите на 3,5 года, чтобы сказать: «Навальный сидит не потому что скрывался от следствия, а потому что оскорбил ветерана». И вы будете дальше ездить, что называется, по ушам телезрителей всякой своей ерундой. И ваш замысел понятен, и, безусловно, какое-то количество вашей телепублики вы обманете, но я уверен и знаю просто это, что ваш план не сработает. Огромное количество людей, которые следят за этим процессом, — они же видят, как это все происходит. Им так же противно и тошно, как и мне, потому что они, в отличие от вас, считают ветеранов, пенсионеров и кого угодно людьми, нормальными людьми, над которыми нельзя издеваться, которых нельзя сначала притаскивать для участия в ваших гадких роликах, потом за них нельзя подписываться, подделывать заявления, нельзя их вот так вот снимать в беспомощном состоянии. И то, что вы задумали, я уверен, у вас не получится, и так или иначе правда возьмет свое, и каждый ответит по заслугам. Спасибо.

224 комментария

ЦРУ, Ротенберг и ёршик. Как пропагандисты отмазывают Путина

Последние пару недель на федеральном телевидении творятся удивительные чудеса. Алексей Навальный превратился из человека, имя которого нельзя произносить, в главную тему для обсуждения в каждом политическом шоу. Не существует больше Украины и бандеровцев, не существует Беларуси и почти не слышно о загнивающем Западе. Остался только Навальный.

Корреспонденты федеральных каналов, словно юные фанатки, гоняющиеся за рок-звездой, ездят по местам, где когда-то бывал Навальный. Прикасаются к вещам, которые он мог трогать, анализируют каждую его фразу и жест.

Что произошло? Пали оковы цензуры? Не совсем.

Чтобы получить ответ на этот вопрос нужно всего лишь внимательно изучить последний опрос «Левады» про наш фильм «Дворец для Путина». Выяснилось, что каждый четвертый россиянин этот фильм смотрел. Почти 70% либо видели сами, либо знают о нем. А это значит, что мы с вами победили телевизор. Наша аудитория стала слишком большой, чтобы ее не замечать.

Специально для вас мы окунулись в пучину государственной пропаганды. Было сложно. Безумное вранье, маразм, бред сумасшедших людей — мы изучили, что говорят о Навальном и нашем расследовании по телевизору, и готовы рассказать вам.

Этот мужественный поступок мы совершили с одной целью: чтобы разоблачить ложь телевизионных пропагандистов и вооружить вас лучшим оружием — правдой.

И самое главное. У каждого 6-го человека, согласно опросу «Левада Центра», после просмотра нашего фильма отношение к Путину меняется в худшую сторону. Это невероятный результат. Всего лишь один ролик на ютюбе может обрушить рейтинг Путина. Открыть глаза на него десяткам миллионов человек.

Вам кажется, что фильм «Дворец для Путина» видели все. Но вам именно кажется. На самом деле, в России существует еще 40 миллионов человек, которые не видели и не слышали о нем. Если процент разочаровавшихся останется таким же, это значит, что, просто показав ролик этим людям, мы обретем еще 7 миллионов сторонников. Плюс те 42% людей, которые слышали о фильме, но не смотрели его.

Самый большой вклад, который вы можете сделать сейчас, самая большая помощь — это очень простое действие. Почти никаких усилий. Покажите наш фильм всем, кто мог его пропустить. Отправьте ссылку еще раз, не ленитесь. Уточните, смотрела ли ваша бабушка или только слышала что-то от Киселева.

Свободу Алексею Навальному.

194 комментария

Дворец для Путина. История самой большой взятки

«Привет, это Навальный. Я вернулся».

Так должен был начаться этот пост, но Алексея Навального вчера незаконно арестовали. Сейчас он находится в СИЗО «Матросская Тишина». Почему? За что? Если коротко — за то, что он не умер. В августе 2020-го Навальный по приказу Путина был отравлен боевым химическим оружием «Новичок». Он чудом выжил. Провел 18 дней в коме, еще несколько недель в больнице и еще дольше на реабилитации. Но выжил. А потом еще и расследовал попытку собственного убийства и доказал всему миру, что его отравили кадровые сотрудники ФСБ. Целая команда: от химиков до ученых и генералов.

Алексей придумал сделать это расследование несколько месяцев назад, когда его еще даже не выписали из реанимации. И решил выпустить его в день возвращения в Москву. Чтобы самому, находясь в России, рассказать вам эту умопомрачительную историю. Про человека, который решил его убить.

Ну что, встречайте. Наш первый полнометражный фильм. Конечно же — про Путина.

В первую очередь, наш специальный сайт, посвященный этому расследованию. Захватывающая история, уникальные фотографии самых секретных в России объектов, документы, выписки, все тут.

Нам говорили, что это невозможно. Что это самая большая тайна, самый охраняемый в России объект. Но мы сильно старались и у нас получилось. Сегодня мы покажем вам главный путинский секрет — его дворец. Мы покажем его снаружи и изнутри. Мы публикуем его архитектурные планы — от расстановки мебели до вентиляционных решеток. Каждое помещение, каждый коридор, каждый квадратный метр — отныне достояние общественности. С этого момента миллионы россиян смогут побывать дома у Путина.

Дворец Путина в Прасковеевке

Но погодите, скажете вы. Мы знаем про эту дачу, мы слышали, что ее когда-то строили для Путина, а потом, когда об этом все узнали, дворец продали какому-то бизнесмену.

Мы изучили тысячи документов, поговорили с десятком людей, вовлеченных в эту стройку, разобрались во всем, и ответственно заявляем вам: вас обманули. Этот черноморский дворец с первого и по сегодняший день принадлежит Владимиру Путину. И мы это доказываем.

Мы узнали, что дворцом управляет команда сотрудников двоюродного племянника Путина, Михаила Шеломова. Мы узнали о сети акционерных обществ и фондов, на которые путинские друзья загоняют сотни (да, сотни) миллиардов рублей, чтобы финансировать сумасшедшие хобби и развлечения гаранта конституции.

Ну и главное. Мы поняли много о том, кто такой Путин на самом деле. Человек, который буквально помешался на роскоши, золоте и мраморе и вообразил себя новым императором России. Заглянув внутрь дворца Путина, понятно становится все: он обезумел от безнаказанности и власти. Если бы у вас были все деньги мира, на что бы вы их потратили? Мы можем рассказать вам, на что их потратил Путин.

На личное казино:

На театр внутри дома:

На императорские интерьеры и золотых орлов:

На подземный ледовый дворец:

Вот вам ответ на вопрос, ради чего Путин готов убивать. Ради этого.

За все это безумие заплачено 100 миллиардов рублей. Из нашего с вами кармана. И тут речь не только об известных путинских подельниках типа Тимченко или Ковальчука. Дворец строится и содержится за счет двух государственных компаний — Роснефть и Транснефть. Возглавляемых двумя ближайшими друзьями Путина — Сечиным и Токаревым. Они тратят наши с вами деньги на то, чтобы построить Путину подземный ледовый дворец и комнату для игрушечных машинок.

Мы, честно, хотели сделать расследование только про этот дворец. Расставить все точки над i и показать вам то, что так сильно прячет Путин. Но пока мы разбирались с дворцом, мы обнаружили сложную и запутанную схему знаменитого путинского общака. Сундука, куда все путинские друзья складывают откаты для национального лидера, чтобы тот мог позволить себе царскую жизнь. Из этого общака и оплачен дворец. И из него же оплачиваются другие увлечения Владимира Владимировича. Алина Кабаева и Светлана Кривоногих.

В нашем расследовании еще много чего интересного: сколько процентов Газпрома принадлежит лишь одному родственнику Путина, виноградники и винзаводы, построенные для Владимира Владимировича, туалетные ершики за 62 000 рублей, и новые старые друзья гаранта, которые все это оплачивают.

Великий русский писатель Лев Толстой однажды очень четко описал устройство власти в России: «Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют». Эта гениальная фраза и сейчас на 100% точно описывает происходящее в нашей стране. Злодеи ограбили народ. Набрали судей, росгвардию и фсбшников, чтобы охранять свои дворцы, а сами сидят и играют в своих личных казино в окружении жен, любовниц и детей.

Сам Путин никогда не остановится. И это касается и воровства, и стоимости его туалетного ершика, и того, на что он готов пойти, чтобы удержать власть. Когда-то он начинал с чего-то очень мелкого, а этим летом дошел до отравления своего главного политического врага «Новичком». Путину это сошло с рук (пока), а это значит, что Путин пойдет еще дальше. Само это не пройдет. Момент, когда он насытится, успокоится, раскрутит гайки, — не наступит. Этот поезд будет мчаться дальше и дальше, пока мы с вами не дернем стоп-кран.

Путин сначала попытался убить Навального, а теперь посадил его в тюрьму. Где за ним будут смотреть те же люди из ФСБ, которые пытались его отравить. Навального посадили по несуществующим юридическим основаниям. Его осудили в актовом зале химкинского отдела полиции, куда суд приехал по вызову. Это абсолютное беззаконие и беспредел.

Кремль делает что-то незаконное и преступное и ждет: что будет? Если ничего, то делает еще что-то более незаконное и преступное и снова ждет: а сейчас что будет? И так далее, бесконечно. Пока мы просто не скажем и не покажем, что нет, это все. Вот тут проходит красная линия, и терпеть беспредел мы больше не будем.

Текст расследования со всеми документами: https://palace.navalny.com/

23 января мы призываем всех выйти на центральные улицы и площади ваших городов. Молчать сейчас — преступление. Мы должны бороться не только за Алексея, но и за наше собственное будущее. Владимир Путин и его банда никогда не перестанут грабить и убивать и только от нас зависит, остановим ли мы их.

Ссылка со всеми митингами здесь (будет обновляться): https://t.me/teamnavalny/6039

А прямо сейчас нашему общему делу можно помочь двумя очень простыми способами. Распространить это видео, послать его друзьям, коллегам и соседям. И поддержать работу ФБК, оформив ежемесячное пожертвование.

Любую информацию, которая может помочь нам в расследованиях, можно присылать анонимно на наш Черный Ящик.

362 комментария

А вот кому позитивная повестка? Рассказываю Сергею Гуриеву о том, что надо делать. От феминизма до приватизации.

Вот кто работает на Путина и Кремль, так это профессор экономики Сергей Гуриев. Он прям почти моментально выполняет пожелания Национального Лидера. Хочешь позитива и конструктива? Пожалуйста.

Ведь не одна, а целых две вещи страшно развеселили меня во время последней пресс-конференции Путина.

Про первую уже знаете. «Если бы хотели отравить, то отравили бы». Ведь к тому моменту у меня уже был записан разговор с отравителем Кудрявцевым, где он подробно рассказывает, что отравить хотели, но не получилось. «В нашей работе много нюансов» (с)

А вторая — это когда Путин сказал, что нет у меня позитивной повестки и я ничего не предлагаю. Ведь помимо предвыборной программы на выборах мэра Москвы, выборах президента, партийной программы, у меня к тому моменту был записан свеженький разговор с профессором Гуриевым ровно об этом. Подробный диалог о том, что делать, чтобы страна наша жила хорошо и богато.

Посмотрите, пожалуйста. Буду рад вашим замечаниям, отзывам и помощи с распространением.

185 комментариев

Я позвонил своему убийце. Он во всем признался

Я говорил, что вся эта история с отравлением круче голливудского фильма и вы ещё не представляете насколько.

В классическом детективе всегда есть сцена, когда сам убийца сознается в содеянном. И у нас она тоже есть. Это просто невероятно. Но обо всем по порядку.

Ровно неделю назад мы выпустили расследование, оно стало мировой сенсацией, только на моём ютюбе уже 17 миллионов просмотров.

Доказательства, предъявленные нами, настолько убедительны, что даже заказчик преступления — президент Путин — не смог отпираться и фактически подтвердил, что великолепная восьмерка, следившая за мной почти 4 года, — это сотрудники ФСБ.

Но понятное дело, что Путин не мог на всю страну сказать: да, я приказал ФСБ убить своего политического оппонента. Поэтому снова начал городить чушь о том, что никакого расследования не было, а всё это «легализованная информация ЦРУ», сотрудники ФСБ за мной просто присматривали, а самым главным доказательством того, что отравления не было, является то, что я жив. Потому что, если хотели бы, то, конечно, отравили.

Сразу после Путина его слова подтвердил и конкретизировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

Позже Песков выразился ещё яснее, сообщив журналистам, что ФСБ «присматривает» за мной, потому что это обычная практика в случае тех, кто «контактирует со спецслужбами других государств», а также «допускает высказывания, призывающее к насильственной смене власти».

Таким образом, подумав несколько дней, Кремль и Путин ответили нам:

Первое: за всем стоит ЦРУ.
Второе: да, сотрудники ФСБ были, но они просто следили за мной.
Третье: если бы хотели убить, убили. А раз остался жив, то не убивали.

Аргумент про ЦРУ настолько смехотворен, что его моментально опровергли журналисты, включая прокемлёвских. Они написали подробные отчеты о том, что для получения информации, использованной в расследовании Bellingcat, никакого ЦРУ и близко не надо. Она действительно продается любому желающему. Смешно, что кремлёвские СМИ даже сокрушаются, что из-за меня теперь услуги «побива» подорожают.

Путин, кстати, на этой же пресс-конференции и расследование о своём зяте-миллиардере тоже назвал работой ЦРУ.

Вторая часть путинского опровержения тоже не выдерживает критики. Если за мной следили потому, что я экстремист, то почему слежкой занимались медики и химики? Почему они летали на разных самолётах со мной? Почему приезжали и уезжали в разное со мной время, на разных рейсах с разницей в день? Это полное враньё, даже обсуждать не стоит.

Остается главный аргумент: хотели бы отравить — отравили бы. А об этом нам не может рассказать никто, кроме самих убийц.

Так вот они нам и рассказали. Вернее один из них.

В прошлый понедельник мы готовились выпускать материалы в 15.00 по московскому времени. Одновременно: мы, Bellingcat, The Insider, CNN, El Pais и Spiegel. Понятное дело, что через пять минут группа убийц и их начальников поймут, что их разоблачили, и залягут на дно. Сменят телефоны и так далее. Мы не исключали того, что этих восьмерых, проваливших задание, просто самих убьют. Или спрячут. Или сначала спрячут, а потом убьют.

Поэтому в 6 утра по московскому времен организовали штаб. И распредели задачи между собой. Чтобы с семи утра начать действовать одновременно, застав злодеев врасплох.

В 7.00 в дверь к одному из убийц постучалась Любовь Соболь, он ей так и не открыл. В это же время у одной из штаб-квартир ФСБ, где работают убийцы, их караулил корреспондент канала «Штаб»Дмитрий Низовцев, его спустя 20 минут задержала полиция по звонку из ФСБ.

Корреспондент CNN Кларисса Уорд в 7 утра пришла к координатору группы убийц Олегу Таякину и эти феерические несколько секунд увидел весь мир.

Ну а я ровно в семь утра начал звонить своим убийцам.

У Bellingcat были их телефонные номера и список номеров, по которым они звонили сами. Анализ этих данных показал, что для того, чтобы скрыть содержание разговоров, они используют специальный номер. Нечто вроде ФСБ-шного коммутатора. Мы взяли простейшую программу, такими пользуются телефонные пранкеры, чтобы скрыть номер, с которого звоню я, и подставили вместо него нужный нам номер.

Расчет простой. В семь утра звонок. Ты видишь знакомый служебный номер, берешь трубку и начинаешь разговаривать.

Почти все, кому я звонил трубку взяли, почти все ее быстро повесили. А потом нас ждала большая удача.

Константин Борисович Кудрявцев, военный химик из института криминалистики ФСБ, работавший до этого в научно-исследовательском центре биологической безопасности Министерства обороны и военной академия радиационной, химической и биологической защиты.

Он разговаривал со мной 45 минут, предполагая, что я — помощник секретаря Совета Безопасности и бывшего директора ФСБ Патрушева.

На начало разговора мы о Кудрявцеве знали только три вещи. Что он состоит в группе тайных убийц, что он химик, и что 25 августа он летал в Омск. Поэтому я предполагал, что он забрал из больницы мою одежду.

А к концу разговора Константин нам любезно пояснил многие детали.

Сейчас я говорю совершенно официально и направлю все соответствующие заявления. Мы знаем, что он сотрудник ФСБ. Сейчас вы услышите его голос. Любая фонографическая экспертиза подтвердит, что это он. А слов его достаточно, чтобы арестовать не только убийц, но и тех, кто помогал им скрыть следы преступления.

Когда президент Путин на пресс-конференции сказал: ну, если бы хотели отравить, то отравили бы, — фразу, которую сейчас повторяют все пропагандисты, — я просто в ладоши хлопал от радости. Потому что сотрудник ФСБ Кудрявцев ответил нам всем на этот вопрос. Ну и, кроме того, сейчас вы узнаете, почему Путин много думает о моих, извините, трусах.

На канале Навальный LIVE аудио разговора целиком. А если слушать не хотите, то в конце поста будет расшифровка нашего звонка.

Вот. Теперь мы с вами знаем не все, конечно, но уже очень многое. А я, видимо, стал первым человеком в истории, вопрос о трусах которого рассматривался на Совете Безопасности России, или где там Путин планирует свои самые важные операции.

Как видите, всё, что я говорил в предыдущем видео о полной деградации правоохранительной системы, подтверждается. Представляете себе. Хранятся в полиции улики попытки убийства. К ним приезжают ФСБ-шники, эти улики забирают, стирают с них следы преступления. Потом отдают обратно. Потом второй раз приезжают и проделывают то же самое. Чтобы наверняка. Это не государство получается, а бандиты. Смотрите, уже сколько людей задействовано: от врачей и полицейских до местного ФСБ. И они вообще по первому приказу совершают тяжкое преступление, фабрикуя улики.

Потому что это операция не по спасению шкуры какого-нибудь Кудрявцева или Таякина. Они Путина спасают. Он всё это придумал.

Мы с вами прижали их к стенке. Доказательств теперь более, чем достаточно. Но суду я их не предъявлю, а могу только предъявить гражданам России. Прошлый раз просил, и вы мне сильно помогли с распространением. И в этот раз прошу. Он врет на прямой линии, используя для распространения своей лжи вообще все газеты и всё телевидение страны. Мы можем ответить только тем, что будем рассказывать правду. Поучаствуйте в этом. Пусть вся страна спрашивает у Путина: почему нет расследования?

Ну и напоследок я хочу ещё раз сказать большое спасибо пилотам самолета, быстро посадившим его, и медикам, оказавшим мне первую помощь. Вы, друзья, наверняка посмотрите этот ролик. Теперь уже окончательно ясно, что Путин-то и ФСБ хотели меня убить, а выжил я благодаря вам. Хорошим людям, выполнявшим свой долг. Спасибо.

Хороших людей больше, чем злодеев. Такие пилоты и врачи — гордость России, а не таякины, путины и кудрявцевы. И рано или поздно добро победит зло.

Расшифровка звонка:

Кудрявцев: Да, Артем, приветствую.

Навальный: Константин?

Кудрявцев: Алло.

Навальный: Алле, Константин Борисович?

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Здрасьте. Меня зовут Устинов Максим Сергеевич, помощник Николая Платоновича Патрушева. Мне ваш телефон дал Владимир Михайлович Богданов. Извините за ранний звонок, мне нужно 10 минут вашего времени, очень сильно нужно. Что?

Кудрявцев: Да-да, слушаю.

Навальный: Руководство в очередной раз… новая итерация обсуждений. Попросят, наверное, вас попозже рапорт подготовить, но я сейчас делаю доклад для Николая Платоновича. На Совете Безопасности все это будет обсуждаться на высшем уровне. Мне нужно один абзац, просто краткое понимание от членов команды: что у нас пошло не так? Почему в Томске был с Навальным полный провал? Ваше мнение напишите, скажите мне, пожалуйста, я запишу, а позже уже в рапорте укажете.

Кудрявцев: В Омске был провал?..

Навальный: Не, в Томске. Имеется в виду в Томске.

Кудрявцев: В Томске?..

Навальный: Да.

Кудрявцев: А че в Томске было?

Навальный: Константин Борисович?

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Вы слышали, что я вам сказал? Я по поручению Патрушева звоню.

Кудрявцев: Не, это я понимаю все прекрасно, я просто пытаюсь в голове вспомнить — а в Томске что было?

Навальный: Ну, вы в Омск 25-го числа зачем ездили?

Кудрявцев: В Омск или в Томск?

Навальный: Вы ездили в Омск 25-го числа, в Томске была операция. И сейчас я составлю короткий… короткую версию рапорта, что там случилось. Попозже Владимир Михайлович попросит вас написать длинную версию. Я понимаю, что это в очередной раз, но руководство для Совета Безопасности просит меня подготовить документы сейчас. Поэтому вы мне очень сильно поможете и не будете задерживать Николая Платоновича.

Кудрявцев: Я б с удовольствием помог, но я сейчас на коронавирусе сижу, дома.

Навальный: Ну, поэтому я вам и звоню…

Кудрявцев: Давайте я вам это… А Макшаков? С Макшаковым если связаться?

Навальный: Макшакову я позвоню тоже, конечно же. Ну, то есть я сейчас… Это простая процедура. Я буду сейчас звонить Александрову, Макшакову, Таякину и с каждого буду просить на два абзаца объяснение, потому что мне нужно в итоге рапорт сделать на два листочка. Сами понимаете, кому я делаю рапорт на два листочка. Я не хочу здесь именами бросаться, но я б не стал вам названивать в 7 утра и не стал бы Богданову звонить в 7 утра, если бы не срочная ситуация. Поэтому просто у меня здесь вот написано: «Кудрявцев, двоеточие, считает так и так». Почему у нас ничего не получилось и что нужно… Почему было плохо и что нужно сделать, чтобы хорошо?

Кудрявцев: М-м…

Навальный: Пишу.

Кудрявцев: Я б написал, но я сейчас, я говорю, дома на карантине.

Навальный: Так вы мне скажите.

Кудрявцев: У меня подписка. Если с Макшаковым переговорите, он вот ситуацию…

Навальный: Я с ним переговорю.

Кудрявцев: Я могу с ним связаться тоже, объяснить ему.

Навальный: Константин. Я поговорю с Макшаковым. Вы меня просто услышьте, пожалуйста. Я поговорю с Макшаковым. Сейчас… и, там, письменные документы, конечно, вы на имя Богданова вы сделаете попозже. Сейчас мне нужно просто… Я всех обзваниваю и ваших коллег в том числе. Мне нужно просто с ваших слов один абзац текста. Что, по вашему мнению… Самая главная проблема провала операции в Томске. Я записываю.

Кудрявцев: Ну, я не владею информацией полностью сейчас.

Навальный: Естественно. Вы… в том объеме, в котором вы владеете информацией. Алло? Я пишу. Давайте я вам помогу? Давайте вы просто по другой… Вы, грубо говоря, по десятибалльной шкале вы оцениваете работу Александрова как? Понятно, что он ваш коллега, тем не менее.

Кудрявцев: Александрова?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Работа хорошая, да. Оцениваю хорошо.

Навальный: Лидерские качества Таякина вы как оцениваете? Координацию команды.

Кудрявцев: А Таякин там не был. Там Осипов был.

Навальный: Я знаю, что там не было Таякина, что там был Осипов, но тем не менее Таякин в операции участвовал, правильно?

Кудрявцев: Честно, у меня нет такой информации, я не могу ничего сказать.

Навальный: Ну хорошо, Осипова вы по десятибалльной шкале как оцениваете? Ща, погодите, я записываю.

Кудрявцев: Хорошо, да-да. Хорошо оцениваю.

Навальный: Хорошо. Тогда логичный вопрос, согласитесь. Я должен, как бы, просто сейчас объяснить буду Патрушеву. Если вы говорите, что хорошо оцениваете и Александрова, и Осипова, почему ничего не получилось?

Кудрявцев: Ну вот этот вопрос я себе задавал уже не один раз, кстати. Вроде как бы, ну, по ситуации… То, что информацией, что я владею, а я владею не все информацией…

Навальный: Понимаю.

Кудрявцев: Сами понимаете, да? Я владею той информацией, которая у меня есть непосредственно. Или которая до меня доводится.

Навальный: Ровно для этого и делается доклад. (неразборчиво) Да-да-да.

Кудрявцев: А?

Навальный: Да-да-да. Я вас перебил. Я просто говорю, что ровно для этого мы и делаем доклад, чтобы каждый со своей колокольни как бы посмотрел. Поэтому сейчас меня интересует только ваше мнение.

Кудрявцев: Ну я оцениваю работу хорошо. По крайней мере, ну, работа сделана, как бы, ну, как вот, ну, делали как бы, все… прорабатывался вопрос. Я так считаю. Не один раз.

Навальный: В том-то и дело. Что прорабатывался не один раз.

Кудрявцев: Вы от Троянова звоните, да?

Навальный: Что-что?

Кудрявцев: От Троянова звоните, Артема? Просто мне номер телефона Троянова Артема высветился.

Навальный: Ну, конечно, я звоню через… по общей системе. Богданов меня просил звонить, я так и звоню, чтобы вы просто не беспокоились. Хорошо. Очевидный вопрос, ответ на который должен быть в моей бумаге. Если вы оцениваете хорошо работу и Осипова, и Александрова, почему провал-то? Что нужно сделать в будущем, чтобы ничего этого не было?

Кудрявцев: Фух… Ну в нашей работе, сами понимаете, вопросов и нюансов всегда очень много, и все учитывать, как бы, стараемся всегда по-максимальному, чтобы не было никаких просчетов и так далее. Сами понимаете, да?

Навальный: Я понимаю. Что самое главное — то есть здесь же…

Кудрявцев: Вопрос наверняка прорабатывался досконально. Я так считаю. Ну, это мое мнение. По крайне мере, если брать, ну, то что ранее там, да, было сделано, вот, но нюансы есть всегда. В каждой, как бы, в каждой работе есть нюансы какие-то, да? Вся ситуация повернулась как бы с одной стороны там, ну … как сказать-то это правильно-то, е-мае…

Навальный: Ну?

Кудрявцев: Ну, я тоже думал, что могло… Ну, посадили там это… Сами понимаете, да? Он полетел, посадили, все вот это вот. Ситуация сложилась так, что… не в нашу пользу. Я так считаю. Если бы чуть дольше, то, соответственно, чуть… могло бы все пойти и по-другому.

Навальный: Чуть дольше что? Константин Борисович?

Кудрявцев: Летел.

Навальный: Если бы чуть дольше летел?

Кудрявцев: Ну, возможно, да. Если бы чуть дольше летел, например, а не посадили его там резко как-то, как знали, возможно, это все пошло не так. То есть оперативная работа, там, медиков скорой помощи, да, на посадочной полосе там и так далее. Ну и, соответственно, там, далее… алле?

Навальный: Да-да-да. Самолет посадили через 40 минут, в принципе это должно было бы, как бы, учитываться при планировании операции. Нельзя сказать, что самолет посадили просто моментально. Рассчитали неправильно дозу, вероятности, почему?

Кудрявцев: Ну, это я не могу сказать почему. Рассчитывали все, то есть я так понимаю, что рассчитывали все с запасом.

Навальный: Хорошо. Давайте вот вопрос, который… Передо мной… Я с вами откровенно говорю. Вы поймите меня тоже. Вот есть руководство, которое, вы знаете, как ведет себя руководство…

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Давай, быстрее, сейчас, в пятнадцатый раз там всем пиши. Вот я пишу. Вот у меня написан вопрос. В чем проблема? Был Калининград, потом был Томск. Почему не были учтены проблемы Калининграда, чтобы все случилось нормально в Томске.

Кудрявцев: Про Калининград я-то и не знаю ничего совсем. У меня информации нету.

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: Я знаю, единственное, что там были… не про Калининград, про Томск знаю, что были, что было, как бы, да. В Калининграде я не знаю, что там, ситуация какая. Поэтому у меня информации нет.

Навальный: Хорошо, скажите, пожалуйста. Вот непосредственно механика. Как было использовано вещество? Вы считаете, что был правильный выбор сделан?

Кудрявцев: Да… Да, я думаю, да.

Навальный: Если кратко описать это мне в докладе… как это… как правильно описать это? Как это было сделано, как кратко объяснить?

Кудрявцев: Ну, это уж по оперативной связи объяснять, а не по…

Навальный: Не, ну я, естественно… Вы понимаете, кому я пишу доклад.

Кудрявцев: Да-да-да.

Навальный: Там не то, что по оперативной связи. Мне человеку, который не сильно разбирается и в общем-то не хочет вникать в детали. Как ему кратко объяснить, как было сделано? Просто чтобы я, ну, точно это сформулировал.

Кудрявцев: Как было сделано что?

Навальный: Как было нанесено вещество?

Кудрявцев: Ну, я говорю, это лучше по оперативной связи. Я, сами понимаете, я работал уже потом.

Навальный: Да, я знаю.

Кудрявцев: Я в самой, как бы, это… по крайней мере, то, что, как бы, после мы смотрели, там, как бы… делали там свои мероприятия, вот эти вот… ну, да, факт того, что нахождение, возможно, и было. Как сказать-то?

Навальный: Ну, скажите, как есть.

Кудрявцев: Куда нанесли… Ну, как бы, там, да… Сделали, да, дело. Вот. Соответственно… Может быть, и был какой-то шанс вероятности обнаружения после.

Навальный: Ну вот смотрите. Опять же. У нас с вами откровенный разговор. Вы понимаете, почему я пишу вот это все. Бутылка, скандал, телевидение, нашли, обнаружили. Соответственно, руководство говорит: объясни нам. Почему обнаружили, почему было на бутылке? И нужно объяснить им кратко.

Кудрявцев: На бутылке не было ничего.

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: По крайней мере, я так думаю.

Навальный: Так где было? Откуда тогда взялось на бутылке? Или не было ничего? Это придумали, что ли?

Кудрявцев: Нет, на бутылке-то нету вроде как. Ну, по крайней мере, ту, что я информацию знаю.

Навальный: Ну?

Кудрявцев: Может быть, какая-то информация до меня не доведена. Я, как бы, сами понимаете… более конкретные подробные вопросы. Станислав Валентинович, у нас он в теме полностью, как бы, на сто процентов. У него точно такая информация есть.

Навальный: Мне поэтому Богданов и дал ваш телефон, чтобы я звонил. Потому что задача, которую передо мной руководство поставило, — с каждого собрать их мнение. Здесь же, скорее, вопрос не о том, что сделать оргвыводы, а вопрос о том, что как в будущем действовать нормально. И чтобы руководство — высший руководитель — четко понимал, что произошло. Поэтому, еще раз, я извиняюсь, что я с утра вас огорошил, но кулаками стучат по столу и говорят: дай мне на две страницы, чтобы он все понял. Вот, как бы, что мне в этих двух страницах написать?

Кудрявцев: Вы мне первому позвонили, да? Извините.

Навальный: Что?

Кудрявцев: Ну, первому позвонили? Никому еще не звонили?

Навальный: Я с вас начал. У меня есть список, я сейчас буду всем обзванивать. Но на самом деле мне ж не нужно, чтобы вы мне рассказали все за всех. Расскажите просто свой взгляд. Вы бы как бы сделали иначе? Если бы вы планировали операцию, как бы нужно было сделать иначе эту штуку?

Кудрявцев: Ну, это надо садиться думать конкретно уже. В зависимости от ситуации, от обстоятельств. От возможных способов. Ой, не способов, мест, да. Тут нюансов, я говорю, очень много. И надо учитывать каждый нюанс, каждую мелочь. Я считаю, ну, мне так, ну, по моему мнению, было, как бы, спланировано и… ну, правильно было все спланировано. По-другому никак не могло быть. Если бы неправильно было спланировано, ничего б не делали. Вот. Я считаю.

Навальный: Константин. Да?

Кудрявцев: Я говорю, сам факт как бы, да. Способ был, ну, мне кажется, выбран правильно, но какие-то нюансы все равно есть всегда.

Навальный: Так еще раз. Какой способ был выбран?

Кудрявцев: А?

Навальный: Какой способ-то был выбран?

Кудрявцев: Ну, вы не знаете разве?

Навальный: Ну, я что-то знаю, что-то не знаю, но я должен у вас спросить. У меня вот написано: поговори и задай какие-то вопросы. Вот задаю.

Кудрявцев: Ну я по этому телефону не могу вам рассказывать.

Навальный: Ну, я по этому и звоню, потому что срочная бумажка нужна.

Кудрявцев: Я… Станислав Валентинович, он вам расскажет, как бы, все это было. По такому телефону-то я не могу сказать. По такой связи.

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: Поэтому… из-за этого только… я б сказал.

Навальный: Вы видели, что я вам звоню через коммутатор? Вы мне можете сказать. Я согласовал этот разговор с Богадновым.

Кудрявцев: Что-то мне никто не звонил. Ни Богданов вчера не звонил, ни Макшаков…

Навальный: Ну, потому что только сегодня утром…

Кудрявцев: А-а, реально только сейчас?

Навальный: Конечно. Меня самого подняли в 5 утра и сказали: давай. Я тут все утро бегаю, судорожно ищу всякие телефоны. Поэтому, если вы… Я… Хотите, через некоторое время позвоню по оперативной связи. Ну, просто, вы мне очень сэкономите время, если сейчас скажете. Потому что мне еще обзванивать… у меня список из тринадцати человек.

Кудрявцев: Ого… Да… А вы не скажете, как вас зовут, я запишу?

Навальный: Устинов Максим Сергеевич. Помощник Патрушева Николая Платоновича.

Кудрявцев: Угу.

Навальный: Так. У меня по-прежнему остались вопросы. Во-первых, вещи где? Что с вещами?

Кудрявцев: Что с вещами?

Навальный: Ну, Навальновские вещи где?

Кудрявцев: Были, ну… Я их крайний раз видел в Омске в самом. Оставили там. Мы там ездили, работали.

Навальный: Да, вы 25-го же туда летали, в Омск, правильно?

Кудрявцев: Да мне бы вспомнить. Наверное, примерно да. У меня записано на работе.

Навальный: Так и конкретно что с ними произошло, с вещами с этими?

Кудрявцев: А, конечный пункт нахождения их?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, конечный пункт нахождения их — я без понятия. Могу, знаете, что сказать? Мы, когда приехали, нам дали их… привезли местные ребята, омские, вот. С этой полиции… как она?

Навальный: Транспортной. Ага.

Кудрявцев: Да, да. Нам от них отдали коробку.

Навальный: Ага.

Кудрявцев: Мы с коробкой поработали, соответственно. И вернули все ребятам, ну, местным. А местный начальник… в принципе, у меня его телефон есть, если надо могу дать.

Навальный: Да, давайте. Запишу.

Кудрявцев: Вот он эту коробку… Я ему сказал, чтобы он вернул назад. Скорее всего, он отдал ее этим ребятам, с транспортной полиции.

Навальный: Так, дайте мне, пожалуйста, телефон начальника.

Кудрявцев: Повисите, хорошо?

Навальный: Да, конечно.

Кудрявцев: Ага. Алле?

Навальный: Да-да-да.

Кудрявцев: Сейчас, секундочку. Алле?

Навальный: Да, пишу.

Кудрявцев: 8962.

Навальный: 962.

Кудрявцев: 059.

Навальный: 059.

Кудрявцев: 2595.

Навальный: 2595. А зовут его?..

Кудрявцев: Михаил… По отчеству не записывал его.

Навальный: Михаил Павлович…

Кудрявцев: Да, он начальник БТ. Если можно поспрашивать, посмотреть…

Навальный: Да я выясню, нет проблем.

Кудрявцев: Он скажет где.

Навальный: Давайте подробнее про вещи. На них было что-то? Коробка. То есть что-то там нашли на ней? Что с этим делали конкретно?

Кудрявцев: Ну, мы же два раза ездили.

Навальный: Угу.

Кудрявцев: Первый раз пакет был. Обычный.

Навальный: Ага.

Кудрявцев: Пакет там с печатями, там все… Там разорванный весь был. Там были вещи. Они мокрые какие-то были. Были вещи, соответственно, то, что было там… костюм там, эти трусы, носки там, маска. Футболка, соответственно, да.

Навальный: Так, и какую процедуры вы реализовали? Что делали с этим? Чтобы я сообщил.

Кудрявцев: Обработку делали.

Навальный: Обработку вот по этой методике, бийской, правильно?

Кудрявцев: Бийской?

Навальный: Ну, поправьте меня, если я ошибаюсь…

Кудрявцев: Нет, я не знаю бийскую методику.

Навальный: Хорошо, а что тогда?..

Кудрявцев: Или может быть знаю, но не понимаю сейчас, о чем…

Навальный: Что тогда конкретно делали, объясните?

Кудрявцев: Ну, замывали, обрабатывали растворами. Чтобы они не это… ну, там… как сказать-то. Ну, обрабатывали. Чтобы не было следов, там, ничего такого.

Навальный: Все вещи обрабатывали?

Кудрявцев: Нет, сначала не все. Сначала, там, основные. Костюм там, трусы. Вот это все. (неразборчиво) Когда коробку принесли, мы уже… почти… ну все, все обрабатывали в последний раз.

Навальный: На вещах есть ли вероятность того, что в больнице жена Навального или кто-то срезал кусок одежды и он попал…

Кудрявцев: Нет. Нет.

Навальный: Такой вероятности нет?

Кудрявцев: Нету. Все было в целости и сохранности. Следов чего бы то ни было отрезанного и так далее не было никаких.

Навальный: Как в итоге, по вашему мнению, немцы как все это обнаружили в итоге?

Кудрявцев: Ну они ж там Бундесвер привлекли, там военные химики работали.

Навальный: Есть вероятность того, что на теле прямо у него осталось…

Кудрявцев: Не знаю, может, есть какие-то методики обнаружения…

Навальный: В каком месте его тела могли быть следы, которые они обнаружили?

Кудрявцев: Тела?

Навальный: На теле, на теле на его где они могли найти?

Кудрявцев: На теле нигде не нашли. Ну, это по моему мнению.

Навальный: Ну, хорошо, смотрите…

Кудрявцев: Они ж не исследовали тело, они ж там по крови скорее всего работали.

Навальный: Ну, это мы не знаем, как они работали. Просто я должен изучить все…

Кудрявцев: Это мое предположение только. На теле я считаю, что… Наверняка они его замывали, мыли, непосредственно еще у нас в больнице наверняка.

Навальный: Значит, у кого… с кем в омской больнице я могу поговорить, чтобы выяснить, мыли тело?

Кудрявцев: Нет, этой вот информации у меня нету, но вот Михаил, который вот....

Навальный: Который Павлович?

Кудрявцев: Начальник ПТ… А, вы уже нашли телефон, да? Угу. Он, вот он всей информацией обладает. Как там, что делали.

Навальный: Извините, вопрос такой, наивный. Но я вот исходя из того, что я записал, мне его зададут. Одежду замывали, потому что на ней могли быть следы. Значит, и на теле могли быть следы. Но вы говорите, что на теле следов быть не могло. Почему?

Кудрявцев: Ну, мне кажется, что он просто впитывается быстро. Не оставляет следов. Это Макшаков скажет более подробно. Я всей информацией не обладаю. Я даже не знаю, что там делали. Я имею в виду, сами понимаете, да?

Навальный: Ну, я понимаю.

Кудрявцев: У меня нет информации.

Навальный: Константин Борисович…

Кудрявцев: Мне сказали, я приехал, сделал и уехал. Все остальное… вся остальная информация по поводу, кто там ездил, кто это делал, нет у меня этой информации.

Навальный: Я с ними со всеми поговорю сам. Повторяюсь, мне нужно ваш взгляд конкретный, потому что руководство сказало со всех собрать информацию и составить общую картину. Значит, давайте еще раз суммируем все, что у нас есть. То есть, по вашему мнению, выжил этот… фигурант… потому что самолет посадили слишком рано, верно? Главная причина?

Кудрявцев: Ну, мне кажется, что да. Только из-за этого. Если б там чуть-чуть дольше, то, возможно, все, как бы, закончилось по-другому. Вот видите, стечение обстоятельств… Это тот самый такой вот плохой фактор, который в нашей работе, да, может быть.

Навальный: Понятно. Под стечением обстоятельств мы имеем в виду обстоятельство номер один: посадили самолет, обстоятельство номер два — это что?

Кудрявцев: Ну, это то, что это, как его… Приехала там скорая и так далее. Провели мероприятия вот эти вот, первичные, которые они обычно… Ну, там медики смотрят состояние. Они там вкололи антидот какой-то, соответственно. Предположительно — предположительно, что вот это вот, да. Или хотя… ну, симптоматика же там похожа.

Навальный: Ну да.

Кудрявцев: Они действовали непосредственно по инструкции, медики. Поэтому из-за того, что сработала скорая, да.

Навальный: Ага.

Кудрявцев: Это тоже фактор, как бы. Отвезли. Дальше, соответственно, то, что увезли его в больницу эту. Там, соответственно, тоже провели какие-то мероприятия в зависимости, там, от симптоматики и всего вот этого. Наверное, так вот, как-то. Это мне так кажется, что это сыграло роль.

Навальный: Так, еще раз. План. Я не понимаю, и, исходя из вопросов, руководство которые передо мной поставило, они не понимают. План был, что он в гостинице концы отдаст или в самолете?

Кудрявцев: Я об этом… информации у меня нету.

Навальный: Ну, то есть вообще планирование было исходя из того, где это все случится?

Кудрявцев: Если бы я знал, я б сказал. Врать не хочу.

Навальный: Врать не надо.

Кудрявцев: Ну, я говорю, как есть. У меня этой информации, как должно было проходить, нету. Не было информации. Не доводили. Я могу только предполагать, что, возможно, это все должно было там произойти.

Навальный: Так предположите. Я, собственно, ради этого и звоню. Предположение ваше заключается в чем?

Кудрявцев: Мое предположение?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, это ж только мои предположения. Я ж не знаю… не знал всего плана про проведение. Сами понимаете, да?

Навальный: Я понимаю абсолютно.

Кудрявцев: До меня доводят информацию, которую я должен знать. Больше мне ничего не говорили. Я… выдумывать-придумывать тоже, как бы, это плохо, я считаю.

Навальный: Правильно. Выдумывать-придумывать плохо, но задача, которая передо мной поставлена, извините, что повторяю, как попугай, она такая — поговори со всеми и пусть они составят как бы свое… ну, каждый человек, который сидит внутри… В нашей работе, вы абсолютно правильно говорите, все зависит от случайностей, каких-то странных вещей. Поэтому мнение каждого человека…

Кудрявцев: Так и есть, так и есть.

Навальный: Поэтому мнение каждого человека о том, что правильно, что неправильно, оно очень важно. И ваше мнение очень важно. Поэтому вот. Взгляд ваш вообще на всю картину. Ну, вы понимаете, последствия этого всего будут нам аукаться еще довольно долго.

Кудрявцев: Да, я понимаю это прекрасно. Тоже и читаю, и смотрю телевизор. Интернет читаю.

Навальный: Ну, конечно.

Кудрявцев: Не рассчитывали, я думаю, на все вот это вот, как бы. Ну, как мне кажется. Ну, как, не кажется, а я уверен, что уж… все пошло не так.

Навальный: На это, прямо скажем, не рассчитывали. Поэтому мне нужно понять.

Кудрявцев: (неразборчиво). Ну, я думаю, что это должно было, по вероятности, в ближайшее, там, какое-то время произойти. То есть, может быть, даже… А, может, на это и рассчитано на то, что полетит. Потому что, сами понимаете, время лететь там три часа примерно. Это большой… Если не сажать, то, возможно, был бы другой эффект. И результат был бы другой. Я считаю, что самолет сыграл решающую роль. Ну, не решающую… Но один из факторов. То, что посадили и провели мероприятия первичные. Вот.

Навальный: Сколько времени прошло с момента отравления до того6 как он отрубился?

Кудрявцев: Информации нет у меня такой. Я не знаю по времени, когда было все сделано. То есть когда отработали, да. Не знаю, у меня такой информации.

Навальный: Окей…

Кудрявцев: Это скажет точно Макшаков наверняка. Ну, ребята, может быть. Ну, не может быть, а скажут.

Навальный: Не, ну понятно. Да. Значит, еще у меня есть среди вопросов странный такой вопрос. Вы же с Навальным ездили сколько? И в Киров ездили в 17-м году, да? Вы-то сами как его личность оцениваете?

Кудрявцев: Чью? Его?

Навальный: Да, Навального. Чью…

Кудрявцев: Ну-у-у… в смысле, как я оцениваю его личность?

Навальный: Ну, я ж поэтому и оговорился — странный вопрос.

Кудрявцев: Аккуратный, очень это… скажем так… всего боится. Ну, с одной стороны, да. А с другой стороны — он там ходит везде, там, и так далее, да. Номера меняет периодически, да. Осторожный очень такой в этом плане. То есть он наверняка, может быть, может, чуйка какая, чувствовал, что его там… Ну, он, там, не скрывает, что следили и так далее. Сами понимаете, да? Алле…

Навальный: Да-да-да, слушаю. Я просто… я записываю.

Кудрявцев: Озвучивал, там, в своем блоге, там, не один раз, что за ним, там, это, наружка, типа, ходит, да, по пятам. То есть он очень осторожный, аккуратный, там, в этом плане. Лишних движений не делает там никогда. Мое мнение, то есть, как бы, да. Аккуратный. Аккуратный, осторожный.

Навальный: Так, есть вероятность того, что кого-то из членов группы видел в лицо? И узнает в лицо?

Кудрявцев: Ой, это навряд ли. Всегда строго к этому подходят.

Навальный: Вот у меня есть информация…

Кудрявцев: Одежда там, смена одежды.

Навальный: Значит, у меня есть информация, что однажды члены группы летали с ним вместе на одном рейсе, было такое?

Кудрявцев: Ой, этой информации у меня, к сожалению… ну, как бы, я не знаю, (неразборчиво) ничего не говорил. Обычно берут всегда рейсы специально разные. Даже если группа летит… из нескольких, там, бригад, то один летит одним рейсом, другой летит другим рейсом. Ну, стараются всегда так. Я не знаю, тут информации нет у меня.

Навальный: То есть вы такого не знаете?

Кудрявцев: Не знаю, честно говорю.

Навальный: По шкале от одного до десяти, какова вероятность того, что он или члены его группы, команды, могли сфотографировать кого-то, записать? Кто-то случайно мог на камеру попасть?

Кудрявцев: Ну, учитывая наши сегодняшние… там везде и камеры стоят, ну, все равно, когда работают (неразборчиво) закрывают и так далее. Ну, сами понимаете, да?

Навальный: Ага.

Кудрявцев: В плане всего другого остальном работаем только тогда, когда нам оперативные сотрудники дают добро. То есть они нам объясняют ситуацию, соответственно, а мы уже говорим, идем или нет. То есть всегда отсекается возможность снять кого-либо и так далее. Понимаете, да?

Навальный: Понимаю.

Кудрявцев: Максимальная конспирация — это первое дело. Чтобы никто не снял, никто лишнего не увидел и так далее. То есть это исключается всегда.

Навальный: Вы сами как оцениваете работы оперативных сотрудников?

Кудрявцев: Которые принимали участие?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, с теми, с кем я работал, хорошо оцениваю.

Навальный: Дайте я запишу фамилию и телефон.

Кудрявцев: Чей?

Навальный: Ну, вот ваших контактов, которые… С кем можно это обсудить. Если, я думаю, что я врд ли буду с ними связываться, но если руководство скажет, чтобы я мог оперативно это сделать.

Кудрявцев: Так, ну я-то всех и не помню ребят-то. Я не так часто ездил.

Навальный: Ну основные кто?

Кудрявцев: Ну, Михаила, вот это вот я могу сказать.

Навальный: Ну, пишу. Михаил… а, ну, Павлович который? Ну, понятно.

Кудрявцев: Да, остальных я даже и не помню ребят, давно было.

Навальный: Угу.

Кудрявцев: 17-й год — это не вчера и не полгода назад было. Я даже контактов, это, не сохраняю. Ну, по таким вещам. Я этого вот оставил, потому что мы с ним связываемся уже не один раз. Потом же еще ездили второй раз. Тоже быстро, оперативно с ним связались и сделали все.

Навальный: Так, сколько у нас всего было по Навальному операций?

Кудрявцев: К ребятам вопросов нету, как бы, все всегда организовано хорошо, обеспечение там, проведение мероприятия. Нареканий, как бы, не было.

Навальный: Значит, есть оперативные…

Кудрявцев: Вот по этому вопросу, там, я не помню, сколько там… Я вот помню, что я там в Кирове был, в Киров все. А больше я не помню как.

Навальный: В Кирове были… Значит, у нас есть оперативная информация, может, в связи с этим… и связано это все, что они там готовят какие-то публикации. И, может быть, поэтому меня и попросили со всеми связываться. И якобы он подозревает, что были еще попытки. Что… какие… о чем может идти речь? Что он может, сам Навальный, про себя знать, сколько раз… Вот он сам заявит: меня пытались отравить столько-то раз. Что он может сказать, как думаете?

Кудрявцев: Что он может об этом думать?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Ну, не знаю. Я, честно говоря, про попытки еще там что-то… не в курсе. Я слышал он там, да, что-то озвучивал. Что были еще там попытки. Но о чем речь я даже не знаю. Может, что-то и было, но через меня это не проходило.

Навальный: Так, окей. Вы очень помогли. Давайте я еще раз по своим бумажкам пробегусь. Так, самолет — у нас есть ответ на этот вопрос. Помощь медиков — есть. Оцениваете работу коллег высоко. Поправляйте меня по ходу дела, если я что-то неправильно сказал. Случайность… Так, Паняев. Вы оцениваете работу Паняева как?

Кудрявцев: А кто это?

Навальный: Ну, на месте работал. Владимир Александрович Паняев. Алло?

Кудрявцев: Да-да-да… Паняев…

Навальный: Не знаете такого?

Кудрявцев: А я не знаю, нет, даже не пересекался.

Навальный: Окей, хорошо.

Кудрявцев: Может, ребята пересекались…

Навальный: Хорошо. Со Станиславом Валентиновичем обсужу тогда это. Значит, одежда обработана, и все с ней хорошо?

Кудрявцев: Ну, да, крайний раз, когда отдавали, все… чистенько.

Навальный: Не будет никаких сюрпризов у нас с одеждой?

Кудрявцев: Ну, поэтому несколько раз поехали.

Навальный: Несколько раз поехали, чтобы обработать одежду. Давайте еще раз. У меня есть данные, что вы 25 августа это делали, а второй раз?

Кудрявцев: Позже чуть поехали, через недели две, наверное, или через неделю.

Навальный: Через неделю после 25 августа? Не помните точно?

Кудрявцев: Нет, к сожалению, не помню. Это Макшаков скажет.

Навальный: Окей. Кто еще ездил с вами?

Кудрявцев: Со мной?

Навальный: Да.

Кудрявцев: Василий Калашников.

Навальный: Ка-лаш-ни-ков…

Кудрявцев: Но его фамилия, наверное, не озвучена была, да?

Навальный: Нет, у меня нет в списке его, странно…

Кудрявцев: Значит, руководство посчитало, что, не имеет (неразборчиво)

Навальный: Ну да, хорошо, это же, да… Хорошо, я у Богданова этот уточню вопрос. Хорошо, значит, на теле, вы считаете, ничего не могло остаться?

Кудрявцев: Ну, я считаю, что нет.

Навальный: Главный…

Кудрявцев: Ну, я так думаю, по крайней мере.

Навальный: Ну, естественно.

Кудрявцев: Я не в курсе, как бы, что они делали, ну, что именно. Вы понимаете, о чем я говорю?

Навальный: Понимаю.

Кудрявцев: Я не знаю, что там было. И по свойствам, и так далее, по проникновению, я тоже не знаю. Я так думаю, что, если делали, то навряд ли там что-то могло остаться. Это мое мнение, и я информацию даю непосредственно… как сказать-то… ну, как я предполагаю. У меня информации такой нет. По крайней мере (неразборчиво).

Навальный: Хорошо, а скажите мне, какой предмет одежды… На какой предмет одежды главный был акцент? У нас самый рискованный в теории предмет одежды какой?

Кудрявцев: Ну, трусы.

Навальный: Трусы.

Кудрявцев: (неразборчиво)

Навальный: Что-что?

Кудрявцев: Рискованный в каком плане?

Навальный: Ну, где могла быть максимальная концентрация.

Кудрявцев: Ну, трусы.

Навальный: В каком месте трусов… Это внутренний шов, наружный шов, прилегающий куда? Потому что у меня тут по этому поводу блок вопросов. Я это с Макшаковым буду обсуждать, но мне нужна ваша информация тоже.

Кудрявцев: Ну, по внутренним работали. Ну, по крайней мере, там обработка была.

Навальный: Ну вот представляете себе трусы? Да? И в каком месте есть самая…

Кудрявцев: (неразборчиво) Это где паховая часть.

Навальный: В паховой части трусов?

Кудрявцев: Ну, гульфик так называемый… Там швы такие есть, вот по швам…

Навальный: Так, погодите, это важно, сейчас, секунду. Кто передал информацию о том, что должна быть обработана гульфиковая часть трусов?

Кудрявцев: Я предполагаю. Сказали работать по трусам, по внутренней части.

Навальный: Кто сказал-то? Макшаков?

Кудрявцев: Да.

Навальный: «Внутренние»... Ща, пишу… «внутренние швы трусов»… Окей, значит, серого цвета трусы? Цвет трусов какой, не помните?

Кудрявцев: Ну, синий был.

Навальный: Синие…

Кудрявцев: Макшаков, эту информацию лучше у него…

Навальный: Они целы? То есть их как бы можно вернуть ему, теоретически? Длеать этого мы не будем, но они целые и все нормально.

Кудрявцев: Да, все чисто, да.

Навальный: Визуально по ним не будет видно… они не выцвели, нет никаких пятен, ничего нет?

Кудрявцев: Нет-нет, ничего нет. Ну, они в хорошем состоянии, чистые.

Навальный: Но на штанах…

Кудрявцев: Штаны та же область, внутрення, где трусы, там. Возможно, и там что-то было. Ну, как бы, тоже там замывали.

Навальный: Угу.

Кудрявцев: Ну, это, нет, это предположительно, потому что контакт-то все-таки есть…

Навальный: Извините, не расслышал, что все-таки есть?

Кудрявцев: Ну, контакт со штанами там есть какой-то, возможно, и там что-то было. Штаны тоже обработали. Они тоже чистые, все с ними нормально.

Навальный: Окей. Это вообще была ошибка или правильно — контактный способ донесения?

Кудрявцев: Ну, это не мне решать…

Навальный: Ваше мнение какое?

Кудрявцев: Руководство так посчитало, значит, это было правильно, наверное. Способ хороший.

Навальный: Ну, раз он остался жив, значит, не такой хороший. Вы тоже, вы поймите меня правильно…

Кудрявцев: Обстоятельства, опять же, я говорю, сложились так, что ситуация пошла вот так вот. Поэтому, как сказать…

Навальный: Хорошо.

Кудрявцев: Они выбрали, значит, соответственно, как-то они… Способ хороший, да. Согласен. Контакт есть. Контакт будет хороший, соответственно. Проникновение хорошее. Если они это выбрали, соответственно, они посчитали, что это правильно. В зависимости от ситуации, там, от опыта, там, наверное.

Навальный: Окей, хорошо… Значит, это я вас спросил, это я спросил. Добавить еще что-то хотите? Что еще считаете важным или существенным, что мне стоит указать в рапорте?

Кудрявцев: Да нет, наверное, я считаю, и так информации много.

Навальный: Окей. Хорошо.

Кудрявцев: По крайней мере, у меня в голове сейчас вот это вот… А вы сейчас кому будете звонить, если не секрет?

Навальный: Секрета нет, но я буду очень благодарен, если вы никого не будете предупреждать. Потому что мне нужно их мнение. Сами понимаете, мне не нужно, чтобы вы между собой договаривались. В этом смысле я вам честно и откровенно говорю, что…

Кудрявцев: Дело не в договоренности, дело просто в том, что я первый, кто появился. Мне, к сожалению, никто не позвонил, ни Богданов, ни Макшаков. Я, честно говоря, ошарашен вопросами всеми вот этими, сами понимаете, (неразборчиво) от этой ситуации…

Навальный: Константин Борисович. Все ошарашены. Представляете, как я ошарашен, я вообще об этом не знаю ничего, и мне позвонили в 5 утра и сказали — иди, выясняй. Вот я звоню вам и глупые вопросы задаю. Потому что я вообще про это знаю очень мало. Но работа такая, позвонили, вот надо делать. Хорошо. Тогда я вашим коллегам буду сейчас звонить и будет здорово, если в течение времени какого-то не будете делиться с ними подробностями для того, чтобы их рассказа был какой-то более.

Кудрявцев: Ну, я подробностями делиться не буду, я сейчас хотя бы Макшакову позвоню, он в курсе вообще этого всего…

Навальный: Он, конечно, в курсе. Макшакову я еще с утра звонил. Он, собственно говоря… Я сегодня с утра разговаривал с Богдановым и с Макшаковым. Все нормально.

Кудрявцев: А Богданов дал мою фамилию? Его фамилию? Ну, ребят, соответственно?

Навальный: Ну, естественно…

Кудрявцев: А ваш телефончик возьму, чтобы с вами связаться.

Навальный: Есть, конечно. Пишите. 916.

Кудрявцев: Угу.

Навальный: 912-24-87.

Кудрявцев: 24-87?

Навальный: Да. Максим Сергеевич.

Кудрявцев: Да, я записал, угу.

Навальный: Хорошо. Если мне будут нужны еще какие-то уточнения, я, наверное, еще в течение пары часов буду звонить, поэтому на связи оставайтесь, хорошо?

Кудрявцев: Да я всегда на связи, днем и ночью, у меня уже привычка.

Навальный: Да понятно…

Кудрявцев: С телефоном везде хожу, в туалет и в ванну, потому…

Навальный: Да-да, это точно… Все-таки я не понимаю одной вещи. Вот они наносили на трусы? Или на трусы и на штаны? Потому что у меня информация двойная, и я не могу понять.

Кудрявцев: Это Макшаков скажет точно.

Навальный: Нет, ну они мне скажут, я хочу, чтобы вы мне сказали.

Кудрявцев: Нет, я об этом не знаю, куда нанесено было. Я говорю: мы работали именно по этим… По трусам, штанам, внутренностям там, смотрели, есть ли там пятна, нет ли там пятен каких-то и так далее. Пятен как бы на трусах, видимых пятен, не было. По крайней мере, визуально. На штанах тоже, там флисовые штаны, плотные такие, на них вообще ничего не разглядишь. Тем более, они сине-темного цвета, и те, и те. Поэтому как нам сказали, так мы и смотрели. Визуально не было видно

Навальный: Окей. Понятно. Хорошо. Все, Константин Борисович, спасибо большое, будем на связи, тогда буду обращаться еще.

Кудрявцев: Максим Сергеевич?

Навальный: Да?

Кудрявцев: Алле?

Навальный: Да-да-да.

Кудрявцев: А, извините, вопрос такой… а ничего, что мы с вами по обычному телефону разговаривали?

Навальный: А-а, мы ничего такого не обсуждали особенного. Это скорее экстренная ситуация, я думаю, ничего страшного нет. Я согласовал с Богдановым, что я вам буду звонить по такой связи.

Кудрявцев: А, согласовали, да?

Навальный: Да, да. Хорошо. Договорились. Добро.

Кудрявцев: На связи тогда.

Навальный: Удачи, пока.

263 комментария

Дело раскрыто. Я знаю всех, кто пытался меня убить

Я знаю, кто хотел меня убить. Я знаю, где они живут. Я знаю, где они работают. Я знаю их настоящие имена. Я знаю их поддельные имена. У меня есть их фотографии.

Дочитайте, пожалуйста, этот пост до конца. Или посмотрите видео. Мне будет очень нужна ваша помощь с его распространением, потому что это история о секретной группе убийц из ФСБ, куда входят врачи и химики, о том, что они меня пытались убить несколько раз, а однажды — чуть не убили мою жену. По телевизору об этом точно не расскажут. Особенно учитывая то, что приказы этой группе дает президент России Владимир Путин. И, кстати, я вам расскажу, почему он решил меня убить.

Первое. Это не наше расследование. Вернее, мы подключились на его финальной части, а основную работу сделала расследовательская группа Bellingcat совместно с изданием Инсайдер, а конкретно их главный и очень крутой расследователь Кристо Грозев из Болгарии.

Так что мое первое большое спасибо Bellingcat, а второе... Ирине Яровой и партии «Единая Россия». Потому что именно благодаря так называемому «пакету Яровой» коррумпированные сотрудники «правоохранительных органов» свободно торгуют данными наших с вами мобильных телефонов. И данными авиаперелетов, кстати, тоже.

Читать дальше
317 комментариев

А помните, как я подавал в суд на Путина из-за взятки, полученной его зятем?

История была довольно очевидная:

1. У Путина есть дочь Екатерина.

2. У Екатерины есть муж Кирилл Шамалов.

3. Значит, у Путина есть зять Кирилл Шамалов.

4. Зять Путина купил пакет акций крупнейшего нефтехимического предприятия страны — компании «СИБУР».

5. Тесть зять Путина (то есть сам Путин) выделил СИБУРУ государственную помощь в размере 1,75 миллиардов долларов. Сделав, таким образом, семью своей дочери богаче на несколько десятков миллионов долларов.

6. По закону о противодействии коррупции, если в результате действий чиновника выгоду получают определенные лица, включая супругов детей, это называется «личная заинтересованность» и «конфликт интересов». Об этом конфликте интересов Путин обязан публично доложить.

Но он этого не сделал, тем самым став официальным коррупционером.

Я подал на Путина в суд, требуя декларации конфликта интересов. О чем даже записал видеоролик, который сейчас смотреть довольно смешно: я с бородой сижу за своим рабочим столом.

Конечно, наша прекрасная судебная система сообщила, что иммунитет Путина настолько всеобъемлющ, что распространяется вообще на всё. И в суд на него подавать тоже нельзя. В общем, это была довольно громкая история в 2016 году.

Однако о главной части этой сделки я не знал: по какой цене Кирилл Шамалов купил пакет акций «СИБУРА»?

Я много писал об этом, предполагал, что цена была льготная или заниженная. Ну, в конце концов решил, что они действительно оформили это как стандартный опцион. То есть всё равно взятка, конечно, но такая, что придраться сложно.

Как я ошибался. Если бы я знал, как я ошибался.

Сегодня вышел отличнейший материал издания «Важные истории». Называется он «Кирилл и Катя: любовь, разлука, офшоры и неограниченный ресурс. История самой тайной пары России».

Посвящен, как несложно догадаться, этой замечательной паре: дочь президента Путина и самый молодой миллиардер страны.

Обязательно прочитайте и отправьте ссылку знакомым.

Есть хорошее видео для тех, кому лень читать:

Так вот, помимо всего прочего, там раскрывается тайна покупки доли в «Сибуре».

Путинский зять купил пакет акций, рыночная стоимость которого составляла 380 млн долларов за... 100 долларов.

Ну то есть совсем просто. Дочь Путина вышла замуж, и на свадьбу молодоженам подарили 380 миллионов долларов.

Невероятное. Просто невероятное и фантастическое ворье стоит у власти в нашей стране.

Раскидайте ссылочку на видео знакомым, им будет полезно посмотреть.

168 комментариев

Девочки-убийцы, или предъявите своё свидетельство о смерти

В этом интервью, видимо, одном из самых популярных из тех, что я дал, меня снова спрашивают: зачем ты с журналистами ругаешься?

И вот вам очередной прекрасный пример. Я не ругаюсь даже. Я просто презираю этих людей, не считаю их журналистами и не собираюсь скрывать такого к ним отношения.

Давайте начнем с просмотра этого видео, сегодня оно вышло на моём канале. Оно очень смешное, записала его начальница отдела расследований ФБК Мария Певчих.

Телекомпания НТВ, очевидно, по указанию Кремля, финализировала историю, которую власти собираются говорить про моё отравление. Раньше было совсем кто в лес, кто по дрова. Лавров одно. Песков другое. Нарышкин третье, а омские врачи четвертое. И вот они три месяца думали и излагают лучшее, на что способны.

В эксперты привлечены Габсбурги, специалист по шоу-бизнесу и профайлер. Я не знал даже, что таке люди — профайлеры — существуют. Гениальное совершенно изобретение. В общем, посмотрите, вам понравится:

Но это ещё не всё. Вы мне скажете: да ладно, это же НТВ. Их вообще никто журналистами не считает.

И тут начинается про тех, кого все-таки считают журналистами. В фильме НТВ много смешного вранья, ещё больше намёков и одна совершенно грандиозная ложь. Подается она так бодро, что зрителю сложно не поверить. Ведь обычному человеку и в голову не придёт, что можно так нагло врать о факте, который легко проверить.

- Юлия Навальная говорит неправду, утверждая, что ее отец умер. На самом деле он жив, живёт в Лондоне и является генералом то ли КГБ, то ли ГРУ. А сейчас он управляет некими фондами.

Вау. Ничего себе. Этой семье действительно есть что скрывать!

Автор этого шокирующего расследования — Олег Кашин. Очень многие считают его журналистом (Кашин сам делает какой-то ежегодный рейтинг журналистов). Многие дружат с ним на фейсбуке. Некоторые даже жмут ему руку, а есть даже такие (немного, но есть), кто готовы сидеть с ним за одним столом. «Журналист» Кашин обожает рассказывать обо мне, подтверждая свой авторитет тем, что когда-то «общался с Навальными».

Кашин разоблачает нас с Юлей, понимая, что его слова подхватит и разнесет кремлёвская инфраструктура пропаганды. Что и происходит.

Вот послушайте, кусочек его эфира:

«Юля из непростой гб-шной семьи. Ещё раз подчеркну — родной папа Юлии Навальной жив. Отчим умер, папа жив. У отчима день рождения 15 июля, у папы 17 июля. Навальный не приезжал ко мне на день рождения, потому что ездил к Юлиному папе — Борису Борисовичу Абросимову. Из того, что мы точно знаем: тётя Юли — Абросимова — соавтор конституции России. Сам Борис Борисович Абросимов был секретарем посольства».

Ну как можно не поверить в рассказ журналиста с такими деталями и подробностями, которые он, очевидно, знает из первых рук.

И, не скрою, я был до глубины души поражен, когда это слушал. А Юля так вообще рот раскрыла от удивления. Потому что правда здесь только то, что Кашин постоянно приглашал меня на свои дни рождения, а я ходить на них не хотел и придумывал поводы, чтобы отказаться.

Сидит в Лондоне «журналист» и просто выдумывает всю историю от начала до конца в мельчайших деталях, а потом с ехидной такой ухмылкой («сейчас вы все узнаете правду») выдает её в эфир.

Я чувствую себя очень глупо, выкладывая этот документ, потому что это уже даже не «докажи, что ты не верблюд», а хуже, но тем не менее. Вот свидетельство о смерти отца Юлии Навальной Бориса Александровича Абросимова. Он был тихим научным сотрудником, пока не умер в 1996 году в возрасте 44 лет. В Лондоне никогда не был и быть не мог — как попасть в Лондон обычному советскому человеку?

И как видите, Борис Александрович он, а не Борис Борисович. У него не было ни братьев, ни сестер. Соответственно, у Юли нет ни теть, ни дядь. Некая Елена Борисовна Абросимова действительно входила в рабочую группу по подготовке конституции, но к Юле никакого отношения не имеет. Аферист Кашин придумал для её отца отчество «Борисович», а потом стал гуглить всех Борисовичей Абросимовых и прибавлять их в Юлину «непростую гб-шную семью».

Странно, что Кашин не сообразил дополнить свою сенсацию ещё одной Юлиной тётей — из «Единой России»:

Отчим Юли тоже умер. Он тоже никогда не был и не мог быть в Лондоне. У него тоже нет ни братьев, ни сестер. В советские времена он был простым работником Госплана, где и познакомился с Юлиной матерью. Обычные люди с квартирой в многоквартирном доме в Олимпийской деревне, где Юля и жила до тех пор, пока не вышла за меня замуж.

Проверить всё это не просто, а очень просто. Прямо по доступным каждому базам данных за 15 минут. Но вы не поверите (и это самая грустная часть истории), сколько журналистов (некоторые даже утверждают, что специализируются на расследованиях) написали с вопросом «Слушай, а вот Кашин говорит, что всё-таки твой тесть жив и какой-то гб-шник. Не может же он так врать. Что ты скажешь по этому поводу?»

Да то и скажу: может врать и врёт, а журналистика в России находится в таком кризисе, что всем лень даже уже не базы смотреть, а гуглить просто.

Вот. Закончить я хочу моралью (извините). Хорошие журналисты и СМИ в России есть, и они тем более ценны на фоне всяких кашиных. Нам всем важно их поддержать. А плохих журналистов и просто жуликов, называющими себя журналистами, гораздо больше, и не надо стесняться презирать их и говорить вслух всё, что мы о них думаем. Ругаться с лжецами очень важно — тем самым мы и препятствуем распространению лжи, и помогаем тем, кто говорит правду.

Буду вам признателен за распространение этого поста и этого ролика.

120 комментариев

Привет, это Навальный

Очень рад снова сказать эту фразу.

Три важных вещи, о которых хочу сказать.

1. Я отлично понимаю, к чему сейчас просто ежедневно выходят какие-то адские заявления чиновников. Вроде этого бреда Пескова. Они мечтают, чтобы я не вернулся. Не сомневаюсь, что если и будет уголовное дело по попытке моего убийства, то оно будет против меня самого или сотрудников ФБК. И обыски у нас пройдут. Тут ничего нового.

Однако моя позиция не менялась. Сейчас мой приоритет — восстановиться как можно скорее, чтобы вернуться и работать в Москве. Сколько этой займет времени — честно, не знаю. И никто не знает, врачи честно говорят, что просто нет опыта наблюдений за такими случаями. Настроены они оптимистично, и я тоже. Работа ФБК продолжается в обычном режиме благодаря вам.

2. В интервью Дудю я сказал, что уверен — моё убийство заказал Путин. Произошедшее после интервью подтверждает мою уверенность. Уголовного дела до сих пор нет. МВД заявляет, что не видит причин для его возбуждения. Ну конечно, а какие причины?

Всего-то человек почти умер, и даже ОЗХО (организация, созданная при активном участии России) подтвердила, что меня отравили боевым химическим оружием.

Если уголовного дела нет, то где моя одежда? Почему я не могу получить свои собственные медицинские документы из Омска? Почему в больницу прибегали полицейские с криками «к нему можно приближаться только в костюме химзащиты»?

Дело раскрыть очень легко. Вы же видели, как подробно отчитывается ФСБ о круглосуточной слежке за мной? Нет проблем установить всех, кто заходил в мой гостиничный номер и вообще приближался. Все на видео есть. Но расследования нет, и вы сами можете прекрасно ответить на вопрос: кто тот человек, умеющий дирижировать всеми — от судов и полиции до ФСБ и больниц?

Интересно, что даже бывший канцлер Германии Шрёдер, вчера подавший в суд на газету BILD из-за моего интервью, в своем заявлении пишет:

Попытка убийства господина Навального с помощью яда должна быть транспарентно расследована компетентными российскими органами. Об этом я также четко сказал в моем последнем подкасте.

Я с понимаем отношусь к трудной личной ситуации, в которой оказался господин Навальный. Тем не менее, его высказывания в интервью газете Бильд и на сайте Бильд о предположительных «тайных выплатах» являются ложными. Он и сам говорит, что у него доказательств этим словам. И тем не менее, газета Бильд и сайт Бильд распространили эти высказывания, не обратившись ко мне за моей позицией на этот счет.

Поэтому я нахожу себя вынужденным предпринять юридические меры в отношении издательства, которое грубейшим образом нарушило мои личные права. Аналогичное произойдет и с любыми другими медиа, которые будут далее распространять ложные утверждения, опубликованные газетой и сайтом Бильд.

То есть друг и доверенное лицо Путина, возглавляющий совет директоров «Роснефти», не сомневается, что меня отравили ядом, и называет произошедшее не иначе как «попытка убийства».

Ну а главное, что хочу сейчас сказать всем: спасибо.

Поддержка самых разных людей — знакомых и неизвестных, близких и далеких — превратилась в ту самую огромную руку, что взяла меня за шкирку и вытащила оттуда, где я был.

Спасибо.

217 комментариев
Хронология